Рассказ, получивший медаль Дельвига «За вклад в русскую литературу 21 века»
Старый город сейчас представлял собой унылое зрелище: многие дома совсем заросли плющом и диким виноградом, и теперь казались кубами непонятного назначения.
Засада – еще то удовольствие. Не то что бы приходилось особо скрываться, тут вообще редко кто проходит, но иногда пациенты совершенно не предсказуемы…
Таиса разместилась в тени высокого дерева, рядом с ней сидели Тимур и Лакеш. Тимур жевал травинку, Лакеш, кажется, медитировал.
- С чего ты вдруг решила доктором стать? – спросил Тимур.
Подснежники уже отошли, но листья еще лишь начинали выглядывать из почек. На болотах тихо.
Над кочками летали зимние бабочки, их было много в этих местах. Бабочкам было тепло, им пора было уже засыпать, но они все летали
Женщина зачерпнула ведром болотную муть, осторожно прощупала ногой опору,
- Эй, обед пришел, - сказала она, постучав по первой кочке. Секунду все оставалось, как прежде, но вдруг кочка покорежилась, на земляном шаре образовалась складка, эта складка раскрылась, и оказалось, что это – голова, раскрывает большой голодный рот.
Гамаюн – птица вещая,
хранитель истории и мудрости народа.
С самой вершины столетнего дуба отлично просматривался почти весь лес. Особенно хорошо – тропинка и человек, который бежал по ней, поминутно оглядываясь, словно за ним гнались. То есть, за ним действительно гнались, просто этого не было видно с моего дуба. Погоня будет здесь, пожалуй, через полчаса, а то и раньше. Да, определенно раньше.
Беглец приближался. Я решила спуститься, чтобы рассмотреть его получше, и, может быть, завязать непринужденную беседу.
Человек выскочил прямо к моему дереву, но не успел сделать и двух шагов, как наступил на гриб-дымовик. Тот лопнул, окружив нарушителя облаком едкого дыма. От неожиданности человек замер на месте, потом вдохнул дыма и громко чихнул.
Костик взглянул на меня почти умоляюще:
- Ну мы же уже все обсудили! Сколько можно сомневаться? Ты самый нерешительный человек на свете!
Он был прав, конечно. Только не нравилась мне эта идея.
- Костя, Костенька, ты не злись, ладно? Я просто не хочу ошибиться, все-таки не диван покупаем, правда?
- Мы будем прилетать в гости. Если захочешь, мы каждый год можем сюда возвращаться! Слушай, давай хотя бы просто посмотрим, а если не понравится – не будем покупать, просто уйдем – и все! А?
У его дома реальность заканчивалась. Если внимательно присмотреться, то она заканчивалась даже чуть раньше, еще у дороги: например, из фонарного столба рядом с железным завитком, рос фиолетовый цветок. Сначала можно было подумать, что кто-то просто прикрепил его к завитку, но цветок не вял и закрывался на ночь и перед дождем, и было ему никак не меньше трех лет, а может и больше.
А еще мусорный бак менял надписи. Вы скажите: вот невидаль! Просто баки разные, или мальчишки балуются. Бак один и тот же, а мальчишкам в голову не придет цитировать Сартра. Бак знал четыре языка и иногда допускал грамматические ошибки. Одно из произведений он высвечивал как-то абзац за абзацем несколько недель подряд. Вещь была незнакомая, и у меня закрались подозрения, что бак сочиняет сам.
Ниночка сразу выделила из толпы этого мужчину. Хорошо, но не броско одет, высокий, крепкий, но при этом совершенно растерянный, словно оказался в подобном месте впервые.
Хищницы из вечерней программы еще не успели до него добраться, и Ниночка плавно, но уверенно направилась к незнакомцу.
- Привет, хорошенький, - обратилась она.
Мужчина перевел на нее взгляд.
- Здравствуйте, - произнес он красивым низким голосом.
- Скучаешь?
- Я ищу женщину…
Тихомир всегда много курил. Просто ходячая пепельница. У меня курить запрещалось, поэтому он пытался накуриться впрок у моих дверей. Потом только звонил. Я знала, что он стоит там. Всегда как-то заранее угадывала.
Так и на этот раз. У меня было по крайней мере три минуты, чтобы подготовить приветственную речь, но когда звонок раздался, все слова повылетали из головы. Мы с Тихомиром были знакомы с детства – росли по соседству, однако наши отношения никак нельзя было назвать романтичными, скорее дружески-родственными, если такое возможно между не родственниками и не друзьями. Нас связывало одно обстоятельство… впрочем, все по порядку.
Я открыла дверь и вместо подготовленного приветствия брякнула:
- Ты похудел, - и поспешно добавила: - Но выглядишь отлично. Правда.
- Главное, не начинай опять про то, что мне надо меньше курить.
- Не буду. К тому же, может, тебе и не грозит рак легких.
- Да? – подозрительно спросил он.
Эта дорога была мне незнакома, как и многие – многие другие. Оказалось, что ведет она через огромные бетонированные поля, похожие на одну сплошную взлетную полосу, но никакой авиатехники здесь не было. Здесь вообще ничего не было: ни самолетов, ни домов, ни даже просто забытого велосипеда. Ничего и никого. Пустынно, тоскливо, скучно. Глазу не за что уцепиться.
Странные поля вскоре сменились обычными лугами, моя дорожка вела дальше. За лугами следовали заросли кустарников, а там и лес. К лесу я привыкла.
К чему я не привыкла, так это к внезапным объятиям: на мою дорожку выскочил из-за деревьев толстенький низкорослый мужичок и крепко, с чувством, перехватил меня поперек талии.
Лишь только я переступила порог своего дома, как мне навстречу из кухни вышел незнакомый кадр, (кадр не в смысле из кино, а человек, разумеется). Я, конечно, привыкла к посещению различных официальных и не вполне официальных лиц в самое разное время суток, но чтобы уж так навязчиво – это слишком.
- Ну? – спросила я, потому что кадр безмолвствовал.
- Извините, что вот так, без приглашения…
- Если бы вы все приглашения дожидались, то я жила бы куда спокойней.
- У нас проблема.
- Догадываюсь.
Я состою в отряде обеспечения красоты города. Сейчас в каждом городе есть такие отряды, уже никто не удивляется. Бригадир у нас строгий. Попробуй только на утреннюю пятиминутку опоздать – такое наказание придумает, что лучше бы не опаздывать.
- Кто отвечает за водопад? – начал бригадир утренний сбор. - Яков? Ноги оторву, к ушам приставлю.
- А чего?
- Чего, чего. Вода куда должна течь согласно законам гравитации? А у тебя?
- Ой…
- Так, значит. Там, значит, ваша будет спальня. Это спальня вашей соседки, она девушка скромная, не вздумайте чего там...
- Нет, что вы! – Максим очень убедительно помотал головой. Петровна удовлетворенно кивнула и продолжила показ квартиры.
- Значит, это кухня. А вот тут у нас зал, он, значит, общий. С мебелью поаккуратней. Она, конечно не шибко новая...
- Конечно, конечно, - поспешил успокоить он.
- Так. Телевизор. Работает, - весомо произнесла старушка. – Ну, там у нас балкончик, там ванная с туалетом, кладовочка... тут мой дед бражку когда-то ставил. Самогонку, значит. Чистая, как слеза... – она улыбнулась, вспоминая.
Незнакомый господин в бейсболке и модных шортах открыл дверь маленького деревенского магазинчика и остановился на пороге. Сразу стало ясно, что господин недоволен увиденным: он хмуро пошарил взглядом по полкам с товарами, по расставленным вдоль стены корзинам с сушеными грибами и ягодами (здесь же были и лесные орехи, и соленый папоротник). Наконец, среди всего прочего, он обнаружил продавца, и тогда только сделал шаг вперед. Дверь за ним захлопнулась.
- Пиво есть? – с сомнением спросил господин, глядя на стеллаж с шампунями.
- Закончилось, - с готовностью ответил продавец. – Новое сварят в конце недели. Могу предложить квас трех сортов: грибной, хлебный и на фруктовой закваске.
- Фруктовый? Это – как?
Я автоматически достал из кармана ключи, но тут же усмехнулся про себя и положил их обратно. Сколько еще людей в городе повторили этот жест?
Город просыпался, готовый к необычному празднику, блестел надраенными окнами и накрахмаленными занавесками. В воздухе витали запахи свежеиспеченных вишневых пирогов: в каждом доме, на каждом столе – угощение. Чудесный праздник.
Я шел по улице, выбирая дом. Прохожие улыбались мне, а я – им. Некоторые говорили: "С праздником!" и я отвечал им: "И вас". Цветочница старалась поскорее распродать свой душистый товар, чтобы тоже пойти в гости. В гости к тем, кого не будет дома. И, может быть, кто-то найдет сегодня свою судьбу, или встретит нового верного друга, а кто-то просто повеселиться в компании незнакомых сочаевников. Сегодня можно быть собой, или притвориться кем-то лучше, чем ты сам, все равно никто тебя не знает…
Начинаю записывать и думаю, мама опять войдет не вовремя. Она как-то всегда умудряется меня перебить в самом начале. Только я соберусь по-настоящему, художественному, рассказывать, как Она – тут как тут. Ладно, может, сегодня обойдется.
Это произойдет уже послезавтра. Главное, не отвлекаться и сказать сразу все или хотя бы попытаться сразу все сказать. Женька говорит, что раньше такого обычая не было, если только в беду кто-то попадал – бросали бутылки с записками, а их могли и не найти вовсе, или найти через сто лет, когда спасать уже некого будет. Ненадежно. Но интересно.
- Убери полотенце с подоконника, не позорься!
Давно этот городок пользовался дурной славой. Поговаривали, что здесь водятся ведьмы. Хотя, к чему бы? Обычный провинциальный городок, разве что несколько запущенный, ну да эка невидаль! У него и название соответствует. Вы бы видели эти мрачные аллеи и эти безобразные кривые деревья вдоль тротуаров!
Стас и не думал здесь задерживаться. Вовсе не из-за слухов, просто не было повода – городок один из тысячи ему подобных, какие можно встретить вдоль дорог, и где продают огурцы, картошку, мед и грибы в сезон прямо у придорожных станций.
У дороги, почти уже за пределами города, голосовала женщина с трехлетним ребенком. Мальчишка держал маму за руку и устало, без интереса смотрел на дорогу. Стаса поразило, что рядом с ними стояло детское автомобильное кресло. Видимо, женщина привыкла к дальним путешествиям и знала, что на посту ГАИ водителей штрафуют, если дети в их машинах ездят без специального оборудования. Наверное, ей не раз отказывали подвезти. Вот и таскается с креслом…
Давно этот городок пользовался дурной славой. Поговаривали, что здесь водятся ведьмы. Хотя, к чему бы? Обычный провинциальный городок, разве что несколько запущенный, ну да эка невидаль! У него и название соответствует. Вы бы видели эти мрачные аллеи и эти безобразные кривые деревья вдоль тротуаров!
Стас и не думал здесь задерживаться. Вовсе не из-за слухов, просто не было повода – городок один из тысячи ему подобных, какие можно встретить вдоль дорог, и где продают огурцы, картошку, мед и грибы в сезон прямо у придорожных станций.
У дороги, почти уже за пределами города, голосовала женщина с трехлетним ребенком. Мальчишка держал маму за руку и устало, без интереса смотрел на дорогу. Стаса поразило, что рядом с ними стояло детское автомобильное кресло. Видимо, женщина привыкла к дальним путешествиям и знала, что на посту ГАИ водителей штрафуют, если дети в их машинах ездят без специального оборудования. Наверное, ей не раз отказывали подвезти. Вот и таскается с креслом…
Гостей я не ждала, но люди часто приходят без предупреждения или путают адреса, так что ничего нет удивительного в этом звонке в дверь. Да и в том, кто стоял за дверью – тоже ничего этакого необычного не просматривались: почтенный гражданин около пятидесяти с небольшим лет, одетый во что-то незапоминающееся. Без головного убора.
- Здравствуйте, Олег Семенович, - сказала я.
- Не удивлена?
- Пока нет, а там посмотрим.
- Войти можно?
- Пойдемте на кухню, я холодильник разбираю, заодно и поговорим…
- Поднимайся, - раздался грозный рык. - Пора вставать, светает.
Я открыла глаза. Мадара уже изображал плюшевого тигра, как делал каждое утро с восходом солнца. Голос он понижал на два тона, специально для того, чтобы разбудить меня.
- Спасибо, - вздохнула я.
- Что, опять плохо спалось? – посочувствовал Мадара.
- Ничего.
Когда мама решает, что пора мной заняться, она начинает издалека.
- Танечка, я не сомневаюсь, что ты делаешь интересную и полезную работу… но, неужели ты не чувствуешь? Ты убегаешь от жизни.
- Мам, каждый по-своему от этой жизни убегает. Ну, вспомни, когда ты была в моем возрасте, чем ты занималась, кроме института?
- По дискотекам ходила, с парнями знакомилась.
- Вот! А бабушка при этом говорила, что ваше поколение насквозь безнравственно, потому что она в твоем возрасте уже отправлялась на целину, а в свою очередь ее мама, итого моя прабабушка, тоже не была довольна поведением своей дочери, которая отправлялась «к черту на куличики» с целой толпой молодых… как это поприличнее?.. комсомольцев.
Я сидела на краю арматуры и болтала ногами. Напротив меня возвышалась такая же арматура, точно так же обвитая цветущим и плодоносящим одновременно «мышиным горошком». В высоту она уходила еще на двенадцать этажей, что же касается расстояния до земли, то этого, наверное, никто не знал. То есть, мне-то как раз и надо было бы быть в курсе, но так уж случилось, что ни разу до самой земли я не долетала, а отсюда ее просто не видно.
- Готово и упаковано!
Это кричали для меня. Я поднялась на ноги и подошла к столу. Один из карликов (а было их здесь трое) протянул мне спичечный коробок с четырьмя крохотными горошинами.
- Кому доставить?
- Исентакт, - сообщили мне имя клиента. (Молодого человека звали совсем иначе, но у каждого, кроме основного имени, есть еще одно, специальное, чтобы существа, вроде нас, могли безошибочно понять, о ком идет речь.)
Карлики вообще немногословны, а если работаешь с ними долгое время, то и вовсе слова из них лишнего не вытянешь. Так что не стоило ждать непринужденной беседы или пожеланий удачи. Я кивнула, убрала коробок в задний карман брюк, потом скрестила руки на груди, слегка разбежалась и прыгнула вниз.