Эта дорога была мне незнакома, как и многие – многие другие. Оказалось, что ведет она через огромные бетонированные поля, похожие на одну сплошную взлетную полосу, но никакой авиатехники здесь не было. Здесь вообще ничего не было: ни самолетов, ни домов, ни даже просто забытого велосипеда. Ничего и никого. Пустынно, тоскливо, скучно. Глазу не за что уцепиться.
Странные поля вскоре сменились обычными лугами, моя дорожка вела дальше. За лугами следовали заросли кустарников, а там и лес. К лесу я привыкла.
К чему я не привыкла, так это к внезапным объятиям: на мою дорожку выскочил из-за деревьев толстенький низкорослый мужичок и крепко, с чувством, перехватил меня поперек талии.
- Какое счастье, что вы наконец-то дошли! - воскликнул человек, отпустив меня, и размахивая от радости руками.
- Вы не могли знать, что я приду сюда и сегодня. Даже я этого не знала.
- О, это не сложно, у нас прекрасный оракул. Кстати, разрешите представиться, губернатор. То есть будущий губернатор.
- Будущий? Вы так в себе уверены, или выборы у вас в кармане?
- Что вы, выборы давно закончились, но какой же я губернатор, если у меня и города-то нет? Мы поэтому так и обрадовались, когда оракул сказал, что вы придете сегодня после обеда.
- И все-таки, вы ошибаетесь. Вы ждали не меня.
- Ах, как вы не понимаете! Это так важно! Мы уже больше месяца как достроили город, а приходится ютиться в палатках и в этих неудобных сырых норах… ну, сами посмотрите!
Я сделала несколько шагов вперед и посмотрела. Действительно, все близлежащие холмики, у подножья которых заканчивался лес, были изрыты норами и землянками. Рядом стояли походные кухни и палатки.
- Да, норы, это, наверное, неудобно. А почему вы в них ютитесь, если у вас есть город?
- Как! Я не сказал? Так ведь в том-то и беда, что он еще не пройден. И, как на зло, целый месяц никого не попадалось, я имею в виду, не здешнего. Вы понимаете?
- Не совсем.
- Ну, примета такая, очень известная есть: прежде чем заселиться в город, его должно пройти существо, уж простите великодушно, не здешнее, так сказать, - он засмущался, наверное, побоялся обидеть меня средним родом.
- А зачем?
- Ну, это понятно: надо проверить, хороший ли это город, уютно ли в нем, нет ли там каких-нибудь негативных зон…
- А если есть?
Он вздохнул.
- Ну, тогда ничего не поделаешь. Придется строить в другом месте.
- А заранее нельзя определить, удачным будет город или нет?
- Как же заранее, если город еще не построен? Место – это место, а город – это город. Так вы согласны?
- С чем?
- Походить по городу. Понюхать его, пощупать… Ну, вам виднее, как вы это определяете.
- Я?! Я никак это не определяю. Я вообще первый раз слышу о таком обычае. То есть, у нас есть нечто похожее, но там запускают кошку и не в город, а всего лишь в дом…
- Вот-вот, я рад, что вы понимаете! Так вы согласны побыть… как это, кошкой?
Я вздохнула.
- Большой у вас город-то?
- Обычный, на одиннадцать улиц.
- Одиннадцать? Ну, это еще куда не шло. Ведите, показывайте.
Губернатор счастливо засеменил по дороге.
Вслед нам оборачивались люди, улыбались, махали руками.
Мы обогнули ряд деревьев, потом зашли за небольшой уютный холмик, и я увидела город.
- Мне дальше нельзя, - виновато пожал плечами губернатор. – Вы не торопитесь, ходите, где хочется и сколько хочется. Главное, не забудьте сказать нам, если с городом что-то не то. Если вам вдруг станет неуютно… ну, вы понимаете.
- Конечно, - кивнула я и ступила на мостовую.
Вообразите себе ровное поле, на котором нестройным рядом расположено несколько одинаковых ровных сопок. Каждая сопка была разделена на две половинки, будто кто-то вынул центральную часть пирога, оставив полукруглые сегменты по краям. Но если пройтись между этими половинками и посмотреть на их внутренние стороны – взгляду откроется ровная стена этажей (от пяти до девяти), окон и балкончиков: дома-близнецы, глядящие друг на друга в упор.
Сами холмики не были «дикими»: между деревьями отчетливо просматривались огороды, везде темнели тропинки и крохотные заборчики. Новые, пока не обустроенные.
Мостовая тянулась равномерно по всему городу. Она была сделана с тем расчетом, что через несколько лет без должного ухода и внимания (если город все-таки бросят) – зарастала травой. Мелкие деревца разрушили бы каменную кладку, и вскоре трудно было бы догадаться, что здесь собирались жить люди.
Я шла дальше и дальше. Часто между парами домов попадались детские площадки, они почему-то вызывали у меня ностальгию, и природа этой ностальгии не была мне понятна. Площадки были обнесены клумбами, на клумбах росли белые пионы и махровые разноцветные лилии. В песочницах высились пирамидки песка изумрудного цвета, а качели напоминали подвесные лодки, но во всем остальном – это были обычные детские площадки.
Город мне нравился все больше с каждым шагом. И уютные мостовые, и расчерченные на огороды полусопочки, и лилии на клумбах. Город был пуст, но он был жив и он ждал. Он ждал своих будущих хозяев. Трепетно. Преданно.
Почти в окончании города я заметила земляные завалы. Наверное, их не убирали специально, чтобы засыпать холмы в случае неудачи: тогда холмы ничем не будут отличаться от обычных. Мне подумалось: сколько же городов прячется в окрестных пейзажах?
Моего возвращения ждали с нетерпением.
- Замечательный город, - сказала я. – Поздравляю с новосельем.
Мои слова породили бурю радостных криков и шум повозок, и суету. Где-то рядом губернатор, уже не будущий, а совершенно настоящий, - раздавал указания о переезде и распределении квартир. Толпа обтекала меня с двух сторон, и не было границ счастью, окружавшему меня.
Скоро дождь пойдет. Пора в дорогу.
Я вернулась на свою тропу и зашагала дальше.
Август – сентябрь 2005