Я сидела на краю арматуры и болтала ногами. Напротив меня возвышалась такая же арматура, точно так же обвитая цветущим и плодоносящим одновременно «мышиным горошком». В высоту она уходила еще на двенадцать этажей, что же касается расстояния до земли, то этого, наверное, никто не знал. То есть, мне-то как раз и надо было бы быть в курсе, но так уж случилось, что ни разу до самой земли я не долетала, а отсюда ее просто не видно.
- Готово и упаковано!
Это кричали для меня. Я поднялась на ноги и подошла к столу. Один из карликов (а было их здесь трое) протянул мне спичечный коробок с четырьмя крохотными горошинами.
- Кому доставить?
- Исентакт, - сообщили мне имя клиента. (Молодого человека звали совсем иначе, но у каждого, кроме основного имени, есть еще одно, специальное, чтобы существа, вроде нас, могли безошибочно понять, о ком идет речь.)
Карлики вообще немногословны, а если работаешь с ними долгое время, то и вовсе слова из них лишнего не вытянешь. Так что не стоило ждать непринужденной беседы или пожеланий удачи. Я кивнула, убрала коробок в задний карман брюк, потом скрестила руки на груди, слегка разбежалась и прыгнула вниз.
Главное в нашем деле – лететь строго «солдатиком» без всяких там раскорячек. Я пролетала этаж за этажом. Запах цветущего горошка иногда чуть менялся, становясь то гуще, то тоньше, и цветы сливались в одну фиолетово-розово-желтую полоску, но во всем остальном – разницы между этажами не просматривалось.
Через несколько секунд я почувствовала, что пора, чуть развела ноги и хлопнула ими друг о дружку. Тут же окружение сменилось, и я плавно шагнула на многолюдный тротуар большого города.
Сделав по инерции еще несколько шагов я остановилась и огляделась по сторонам.
Пора доставать горошинки.
Исентакт, по кличке Валера, сидел за столиком кафетерия в обществе милой девушки, постоянно улыбающейся и стеснительной до умопомрачения. Было им обоим от силы по двадцать лет. Болтали они о глупостях, перемежая их философскими проблемами, но мне все это было не интересно, поэтому я слегка дунула на девушку, и та вдруг изменила тему разговора.
- Слушай, а вот если бы ты мог загадывать желания, ну, такие, для себя только, чтобы ты пожелал?
Парень не удивился, но задумался.
- Первое… мне хотелось бы, чтоб отец примирился с моей работой. Ну, с тем, что я повар. Он считает, что это – не мужская профессия, постоянно подкалывает меня, а мне это обидно, хотя я улыбаюсь, конечно, и отшучиваюсь…
Молодец, Исентакт, не с «Мерседеса» начал. Пожалуй, можно открыть коробочку. Так, минус первая горошина. Что там дальше?
- Второе, я бы хотел попасть на конкурс кулинаров, у нас от курса отправляют семерых…
- А тебя не выбрали?
- Да, нет, выбрали. Но, знаешь, я последнее время стал мнительным. Мне постоянно кажется, что вот что-то вдруг случится, и все сорвется в самый последний момент… Вот я бы пожелал, чтобы просто все прошло гладко. По-честному. Чтобы никто не жульничал, чтобы торты солью не посыпали, а в суп не подбрасывали опилки.
Умница. Вторая горошина.
- А третье… - он задумался, но ненадолго, почти сразу выдал ответ. – Чтобы в четверг была хорошая погода!
- Почему именно в четверг? – удивилась девушка.
- Ты забыла? Мы же собрались за город!
- Точно!
Третья горошина.
«А еще, - подумал Исентакт, - именно в четверг я собираюсь сделать тебе предложение. И я бы очень-очень хотел, чтобы ты согласилась выйти за меня замуж.»
Всегда есть четвертое желание. Обычно его не высказывают вслух, но именно это желание – самое сильное.
Вот и четвертая горошина пригодилась.
Вообще-то, не положено мне выбирать и провоцировать. Нашла клиента, выбросила горошины и пусть себе просит, что угодно. Только обычно все это «не те» пожелания. Сколько горошин истрачено на «Чтоб ты поскользнулся!» или «Ни пуха ни пера!». Горошины исполняют желания лишь тех, для кого предназначены. Для всех остальных – они бесполезны.
Я выбросила пустой коробок в урну и отправилась за следующей порцией гороха.