Гостей я не ждала, но люди часто приходят без предупреждения или путают адреса, так что ничего нет удивительного в этом звонке в дверь. Да и в том, кто стоял за дверью – тоже ничего этакого необычного не просматривались: почтенный гражданин около пятидесяти с небольшим лет, одетый во что-то незапоминающееся. Без головного убора.
- Здравствуйте, Олег Семенович, - сказала я.
- Не удивлена?
- Пока нет, а там посмотрим.
- Войти можно?
- Пойдемте на кухню, я холодильник разбираю, заодно и поговорим…
Этого человека можно было и в бассейн пригласить – никаких эмоций у него это бы не вызвало. Если он пришел по делу (а зачем бы он еще сюда пришел), то обстановка для него значение не имеет.
Он сел на табурет, спиной к стене, а я вернулась к прерванному занятию.
- Только не говорите, что зашли по старой памяти на чай.
- Сашка погибла.
Мы помолчали. Я достала бутылку водки, но бывший начальник помотал головой, и я поняла, что сообщение о смерти – не то, зачем он здесь.
- Пока мы подготовим замену – сама понимаешь, время пройдет. Мы уже нашли человечка, на которого дар перешел, но пока обучим…
- Вы же знаете, я давно этим не занимаюсь.
- Мы бы не обратились. Но это – особый случай. Сейчас брешь маленькая, едва ощутимая. Но она быстро растет. Слишком быстро. Подумай, сколько малышей погибнут от того, что им не хватит сил выбраться из утробы матери? Сколько детей не оправится от обычной простуды.
- Олег Семенович…
- Больше некому. Ты знаешь.
- Это, конечно, приятно – чувствовать себя незаменимой, но иногда чрезвычайно напрягает. И потом, у меня просто не хватит сил!
- Мы уже подумали об этом – тебе выделят батарейку.
Я впала в недоумение.
- Какую еще батарейку? Вы о чем? Никогда не слышала про такое…
- Ну, так раньше и не требовалось, - он поднялся с табурета, видимо решив, что все сказал. - Вот что. У тебя два дня на раздумье. После этого и смысла не будет что-то делать. Решай.
Он ушел не прощаясь, а я не встала его проводить. Такие у нас были отношения – сугубо деловые, деловее некуда.
Размышления – такая форма деятельности, которую вполне можно совмещать с уборкой. Но когда я поймала себя на том, что убираю в холодильник полотенца – поняла, что не всякие мысли уборке полезны.
Я переоделась и вышла на улицу. Люблю лето. Такое вот, не жаркое, но и не дождливое – промежуточное лето, чтобы глаза радовались зелени вокруг, чтобы душа пела, а телу было свободно и весело.
Только сейчас ни телу ни душе окружающая беззаботность не помогла: я шла, не замечая ничего вокруг, и мыслей-то в голове не было, но и места не хватало ни на что иное. Как вот так случается?
Герои поневоле – герои ли? Когда выбора нет, или кто-то другой за тебя решил, а тебе дается время лишь на то, чтобы оправдать это решение своим неизбежным согласием – высока ли цена такому героизму?
- Э…э, здрасте, - раздалось сбоку.
Я остановилась.
Паренек лет двадцати. Черноволосый, тощий и высокий, как лыжа, но излучающий невероятный оптимизм, на какой лыжа не способна.
- Я шел за вами, не удобно было окликивать, вы так задумались. А потом я решил, что уже пора.
- Да? И почему ты так решил?
- Ну… вы от этих мыслей веселее не делаетесь, а значит, на фиг они нужны?
Потрясающая логика.
- Ты кто? – спросила я это создание природы, (явно чужеродной, поскольку наша уже вряд ли могла породить такое жизнерадостное существо).
- Я – батарейка, - гордо заявил он.
Так вот ты, какая… подумалось мне, а вслух я сказала:
- Очень приятно. А имя у тебя есть, батарейка?
- Денис.
- И как, предполагается, я должна тебя использовать?
Паренек весело пожал плечами, улыбка не слетала с его лица, словно была неотъемлемой его частью. А, может, так и есть.
- Могу шутки шутить, могу заботиться очень тщательно, могу ужины готовить, и всякое еще, что потребуется. Но это все не важно, важно, чтобы я был рядом. У меня энергии – вагон. Даже – два вагона. Один в вашем полном распоряжении! Нет, пожалуй, даже оба – для хорошего дела не жалко!
Говорил он это искренне, словно действительно мерил свои силы вагонами. Бывают такие люди, которым веришь, даже когда говорят они глупости.
- Что ж, тогда пошли.
- С удовольствием. А куда?
- В детский сад. Заберем мою дочку.
Парень удивился.
- Я думал, когда у женщины появляется ребенок, то дар передается кому-то другому?
- Обычно, так и есть. Но в моем случае – почему-то все не так. Вообще, со мной у Конторы – сплошные сложности.
- Например? Если не секрет.
- Например, обычно дар проявляется у совершеннолетнего человека, ко мне же он пришел в пятнадцать лет. Задору у меня было много, а ума – мало.
- И вы в пятнадцать лет стали нырять в бреши?…
- Да. Тогда со мной в паре был Максим, сейчас он программист.
- Это Максим Эдуардович?
- Да. Он. После аварии его дар перешел к Сашке, а я ушла в запас.
- Сашка на прошлой неделе погибла.
Я кивнула.
- Да, поэтому меня и вытащили из резерва. Пока нового защитника не воспитают. Семенович сказал, вы уже нашли, к кому дар перешел?
- Да, нашли. Это-то быстро…
Ксюшку мы забрали, дочка сияла: Денис пришелся ей по душе, а уж парень, казалось, всю жизнь мечтал пообщаться с четырехлетней девчушкой. Прекрасно. По крайней мере будет, кому о ней позаботиться, если что…
Мы отвели Ксению к соседям (они часто выручали меня, когда нужно было посидеть с ребенком), а потом отправились в контору. Зачем откладывать неизбежное?
Давно я здесь не была. Я совсем не скучала по этому месту, но когда оказалась среди привычных стен, почему-то заклокотало в груди, как от приятного воспоминания.
За моим столом сидела незнакомая женщина. Когда мы вошли, она подняла голову и кивнула. Денис поздоровался и сказал мне:
- Это наш преподаватель по психологии. Юлия Сергеевна.
Интересно, с каких это пор здесь преподается психология? Впрочем, наука не бесполезная.
Не успела я заверить, что мне чрезвычайно приятно, как психологиня воскликнула:
- Откуда такая срочность? Один мир паразитирует на другом, тоже мне невидаль. Можно было бы подождать. Скоро и замену подготовят!
Наверное, ей не хотелось освобождать мое место. Это я понимаю.
- Паразиты бывают разные, - сказала я. – Иной способен погубить своего хозяина в считанные дни.
Она отмахнулась от моих слов, как от назойливой мухи.
- Вы, конечно, красиво говорите, и все такое. Но вас здесь давно не было, а я, пока тут работаю, многое поняла. Во-первых, мы ничего не знаем об этих мирах, так называемых паразитах. Может, для них просто выхода нет другого, как чуть-чуть подпитаться за наш счет…
- Чуть-чуть?! – возмутился Денис. – Скоро я останусь последним оптимистом в городе! А там – и вообще на планете.
- Промолчи, стажер.
Училка поднялась из-за стола, потом, скрестив на груди руки, стала расхаживать по комнате и глаголить (другого слова и не подберу):
- Сколько можно решать все крайними мерами? Пора разобраться, пора испробовать другие варианты, предлагать другие версии…
Она взяла в руки картонную коробку, собираясь продолжить лекцию.
- Простите, что прерываю вас, - сказала я. - Денис, сосредоточься, настройся на меня. Как только я все закончу – сразу меня выдергивай, - я обратилась к Юлии-как-ее-там. - Мне нужно сделать работу, а потом, на недельке, договорим. У меня ребенок дома, я не хотела бы задерживаться.
Меня не слышали.
- Я знаю, что нужно делать, - заявила психолог.
Меня испугала ее уверенность. Это было то убеждение, которое отвергает любые другие возможности, и если ты ошибешься – это будет фатальная ошибка, потому что о запасном варианте ты не позаботился.
- Надо их просто накормить. Научить питаться едой.
- Почему это должно сработать?
- Обязательно, обязательно сработает! Вот что, мы пойдем вместе, и я все устрою. Надо дать им шанс исправиться. Сразу перекрыть канал – так они могут погибнуть или присосутся к кому-нибудь другому, а там может не оказаться никого с твоим даром!
Я помотала головой.
- Это не первая брешь, которую я закрываю. Не надо, не вмешивайтесь. Мне трудно проводить ритуал, если рядом кто-то посторонний. И я не смогу вас вытащить, в случае чего…
- Я готов, - сказал Денис.
- Хорошо. На счет три. Раз. Два. Три…
Мне и в голову не пришло, что училка начнет своевольничать. Никто пока не пытался оспаривать мои решения, и уж тем более – не подчиняться без предупреждения. Я уже не могла остановить процесс просачивания – окружающая действительность стала прозрачной и брешь утягивала меня в другое пространство, но вместе со мной тянулась и упрямая женщина, держа в руках коробку с пирожными (теперь мне было видно содержание). В таком состоянии нет возможности как-то воздействовать на происходящее. Только лихорадочные мысли в моей голове пытались просчитать возможные ситуации, но что можно сказать о мире который никто ни разу не видел?
Мы медленно проявлялись. К моему удивлению, вместо мало обитаемого пространства, на которое я рассчитывала, мы очутились в каком-то классе, битком набитом народом. Ну, конечно, Юлия Сергеевна постаралась: ее желание пересилило мой опыт. Она даже не поинтересовалась, насколько это опасно. Благими намерениями…
Только лишь мы возникли, как поняли, что все смотрят на нас (еще бы!). Училка немедленно открыла коробку и прогорланила:
- Угощайтесь! Пожалуйста, кушайте, это очень вкусно! Разбирайте!
Секунду никто не шевелился.
И в этот момент я поняла об этом мире все. Здешние жители ОСОЗНАННО выбрали этот путь. Чем бороться за пропитание, возиться с простой животной пищей – уж куда приятнее питаться чистой энергией. И они были не первыми, кто пришел к такому решению, уж мне ли это не знать.
- Бежим! – крикнула я.
Нас разделяло несколько человек (они были похожи на людей, только зубы у них были острые и узкие, похожие на рыбьи; вообще, зачем им зубы?). Фактор неожиданности был в нашу пользу, но училка не собиралась убегать, она бросила на меня гневный взгляд – я мешала осуществляться ее теории. Еще пара секунд, и жадные руки потянуться к ней, дотрагиваясь лишь кончиками пальцев, но через эти кончики они будут утягивать ее силы, и Юлия, бедная Юлия, вдруг почувствует себя ужасно уставшей, и ей захочется прилечь, отдохнуть, а потом она впадет в сон, из которого уже никогда не сможет выбраться…
Но обо всем этом я размышляла на бегу.
Я неслась по коридору, слыша за собой приближающийся топот, и понимая, что не смогу найти время для ритуальных слов. Просто не успею.
Мельком я взглянула в окно и поняла, что нахожусь в высотном здании, этаж не ниже пятнадцатого. Решение созрело внезапно и неотвратимо. На бегу я подпрыгнула, сгруппировалась и вынырнула в окно, разбив его и с запозданием сообразив, что стекло могло быть и сверхпрочное. Обошлось.
Я падала вниз, шепча привычные заклинания, смысл которых – соединить две половинки разорванного мира и навсегда закрыть к нему доступ этого мирка-паразита.
Мои слова – это нити, которыми я штопаю брешь. Я защищаю свой мир, как могу. Запасная иголка. В отсутствии рабочей.
Удара я не почувствовала. Меня успели выхватить до того, как я упала на чужую землю.
Я поняла, что лежу на чьих-то коленях. Открыла глаза.
- А… батарейка. Привет.
- Я думал, вы раньше очнетесь. Что, совсем плохо было?
- Веселого мало.
- А расскажите?!
Это ж надо – взрослый парень уже, а любопытство в глазах, как у подростка.
- Много будешь знать – скучно будет жить.
- Мне? Скучно? Это невозможно! – заверил он.
Оптимист. Батарейка для уставшего человека.
2006