Максим остановился у рекламного щита, достал телефон и набрал номер.
- Оператор службы уединения, - раздалось в трубке.
- Я хочу заказать убежище.
- На имя…?
- Максим. Без фамилии. Просто Максим.
- Заказано. Оплата по факту пребывания.
Он не был уверен, что ему это нужно, но глупо было бродить по улицам или жаловаться приятелям на корявости судьбы. В конце концов, убежища для того и созданы, чтобы в них прятаться от жизни и страдать, пока не надоест.
Если смотреть отстраненно, здесь было даже красиво: здание Убежища было врезано в сопку и все двадцать семь этажей обрамлялись зеленью цветущих кустарников. Создавалось впечатление надежности и защищенности.
Максим оставил машину на охраняемой стоянке и прошел внутрь корпуса. Здесь было тихо. Просторный холл освещался тусклыми фонарями «под старину», висело несколько картин и стенд с фотографиями, наверное, местная «доска почета».
Молодой человек прошел вперед и остановился у длинного стола, за которым сидел одетый в униформу человек.
- Забронировано на имя Максим, - сказал Максим.
- У нас впервые? – спросил портье (или как они тут называются?).
- Да.
- Поясню: все номера обозначены буквами алфавита, а не цифрами, как вы, возможно, привыкли.
- Какого именно алфавита? – спросил Максим, сам не зная зачем.
- Русского. Там букв больше. У вас – восемнадцатый этаж, буква «З». Примите ключ и распишитесь вот здесь, пожалуйста. Лифты – там.
Максим расписался, взял электронную карту и последовал, куда указали. Что я делаю? – мелькнуло в голове.
Он вошел в лифт одновременно с женщиной, лет сорока.
- Какой вам этаж? – спросил Максим.
- Восемнадцатый.
Голос у женщины оказался глухой и какой-то надтреснутый, словно говорила она через силу. Но тут же Максим понял, что незнакомка просто сдерживает слезы.
- Значит, соседи, - добродушно сказал он и нажал кнопку.
Двери закрылись… и тут женщина разрыдалась. Она не могла остановиться, она закрывала руками лицо, пыталась сдержать приступ и наконец ей это удалось.
- Простите, простите, молодой человек, - произнесла женщина между всхлипами. – Мне так неудобно… Просто сил нет терпеть. Как нахлынет…
- Могу пореветь с вами за компанию, - сообщил Максим. – У меня тоже повод есть. Я, правда, думал, дойти до комнаты, но лифт – тоже подходит.
- Спасибо, что говорите со мной, - вздохнула она и полезла в сумочку за платком. – Меня зовут Марина. Хотя это неважно, конечно…
- Максим, - тут же представился он.
Дама достала платок и осторожно вытерла под глазами размазанную тушь.
- Очень приятно, Максим. То есть, не то чтобы мне сейчас кто-то нужен, я вообще не знаю, что мне нужно, но спасибо, что не издеваетесь надо мной. А вы здесь работаете?
- Нет. Я такой же клиент.
Женщина взглянула на него внимательнее, и на ее заплаканном лице отразилось удивление.
- Вы – клиент? У вас что-то случилось? Вы несчастны? Не может быть!
- Почему?
- Вы – такой симпатичный молодой человек, какие у вас могут быть проблемы? Девушки наверняка от вас без ума, одеты вы хорошо, значит обеспечены… Болезнь? Нет, - возразила она самой себе, - не похожи вы на больного.
Лифт дернулся и остановился. Створки расползлись в сторону. Максим пропустил женщину вперед, она сразу подошла к двери с буквой «С» и вставила электронный ключ в прорезь. Замок квакнул, но не открылся. Максим невольно остановился, наблюдая, как Марина пытается открыть дверь. Еще немного и женщина опять разрыдается, это было написано у нее на лице.
- Давайте, я помогу, - предложил он.
- Сломано…
- Я попробую.
Она протянула ключ. Замок послушно квакал, но не поддавался.
- Безнадежно, - она махнула рукой. – Придется спускаться вниз, менять номер. Хотя… я могу прореветься и под дверью. Это, в общем-то и не важно. Может, коридорные появятся, хотя они здесь редко ходят, чтобы клиентам на глаза не попадаться.
- Вот, что… - неожиданно для самого себя предложил молодой человек, - пойдемте ко мне. В конце концов, это – убежище, будем прятаться вместе, авось спрячемся.
- А… это удобно? – неуверенно спросила она.
- Вполне, - заверил Максим.
Марина нерешительно пожала плечами, потом так же нерешительно кивнула. Без труда номер под буквой «З» открылся, и они вошли внутрь.
Здесь было прохладно и пахло увядшими георгинами. Запах был слабый, необычный и чем-то трогательный. Комната была обставлена просто, без изысков: длинный диван, два кресла по сторонам, перед диваном – журнальный столик, на столике – библия в коричневом переплете. У стены – умывальник и зеркало (Марина сразу же подошла к зеркалу и стала приводить себя в порядок). На стенах висело несколько картин, в основном пейзажи, а сами стены были оформлены рядами жизнеутверждающих и не слишком жизнеутверждающих надписей, которые издалека казались просто замысловатыми узорами, и лишь при приближения узоры складывались в буквы, а буквы – в слова. Максим разобрал несколько: «Букашкам тоже больно»; «Пробеги десять кругов по кварталу и забудешь, о чем плакал»; «Ты – актер в шоу своей жизни».
- Знаете, Максим, у каждого возраста – свои кризисы, - произнесла женщина. - Я помню, когда мне исполнилось тридцать, я проревела весь свой день рождения, а сейчас – что угодно отдала бы, чтобы снова стать тридцатилетней.
- Подождите пока вам стукнет шестьдесят, - посоветовал Максим. – Тогда сегодня вам может быть покажется сказкой.
Женщина рассмеялась, закивала, потом вздохнула и отошла от зеркала.
- Может быть, хорошо, что мы так вот вместе застряли, - сказала она, опускаясь в кресло.
Максим сел на диван и приготовился слушать: ему показалось, что сейчас последуют откровения, и он не ошибся.
- У меня проблемы. С мужем. Вы не думайте, я не стану вас загружать, мне просто нужен взгляд со стороны.
- У вас нет подруг?
- Есть, дело не в этом. Мне нужен мужской взгляд, я хочу понять мужа, а не просто обругать со всех сторон. Понимаете, мужчины и женщины несколько по-разному смотрят на события. Например, мои подруги всегда будут говорить, что я права, даже если это не правда. А вы – человек посторонний, правда? Вам-то зачем мне врать. И потом, вы – мужчина, возможно вы просто объясните… Ладно, без предисловий. Я замужем, у нас есть ребенок, четыре года ему. Муж у меня иногда пьет, то есть он не то, чтобы алкоголик, но бывает с ним – на выходные или на праздники загуляет, так лучше и не подходи. А тут Дениска заболел. Денис – это сын. И так сильно заболел, пришлось скорую вызывать, я на работу сразу позвонила, отгул взяла… В общем, врач приехала, выписала лекарства. Я мужу рецепт протягиваю и деньги, говорю, мол, сходи в аптеку. Ну он и ушел. Час нет, два. Я уже думала, вдруг что случилось, аптека-то совсем рядом. Потом решила, может, какого лекарства там не оказалось, так он в центральную поехал… А он заявляется ночью, пьяный, на ногах едва стоит… деньги все пропил, а рецепт и из кармана-то не доставал…
Женщина с силой сжала губы, чтобы опять не заплакать. Это помогло, она глубоко вздохнула и развела руками.
- Вот и вся история. Примитивно, правда? Рассказываю, и сама слышу, как банально звучит. Но ведь он не был таким! Он меня на руках носил, говорил, что жить без меня не может! А как Дениску любил…
- Что вы думаете делать? – спросил Максим.
- Не знаю… Я боюсь, вдруг я его брошу, а он и сопьется. Я же себе не прощу…
- Мне кажется, вы пытаетесь жить за другого человека.
- Это как? – удивилась Марина. Она даже всхлипывать перестала.
- Вы спрашивали моего совета, хотите, чтобы я помог вам понять мужа. Но я не могу этого сделать. Он поставил под угрозу жизнь ребенка, жизнь своего ребенка, и сделал это осознанно, в угоду своим прихотям и слабостям, а я этого не понимаю и не принимаю. Ваше дело, мириться с этим или нет. По моему опыту, женщины обычно мирятся. И мужчины позволяют себе деградировать дальше и дальше. Ваши спасательные порывы или озлобят его или вызовут презрение. Спасти себя может лишь сам человек.
- А… как же специалисты? – робко возразила Марина.
- Специалист может открыть, обозначить проблему. Может и помочь, но только в том случае, если человек сам ищет этой помощи.
- Вы думаете? – задумчиво произнесла она. Но тут же попыталась вернуться на оправдание: - Но, где я найду лучше? Вот разведусь я, и что? Мне не двадцать лет. А мужики, они все козлы… простите.
Максим покачал головой.
- Если полагать, что все мужики козлы, а бабы - дуры, то можно себе позволить быть или дурой или козлом. Это снимает ответственность. А вы попробуйте представить, что где-то есть человек, созданный специально для вас, и – не козел. Вам лишь надо создать себя специально для него…
- А вдруг такого нет? – перебила Марина. – Или я не найду?
- Во-первых, под лежачий камень вода не течет – надо искать. Во-вторых, решение принимать вам, я не психолог, вы просили моего мнения – я его высказал. А в третьих… мне кажется лучше оставаться в одиночестве, но осознавать, что мир населен достойными, пусть и не доступными людьми, чем провести всю свою жизнь в окружении козлов.
Они проговорили еще почти час, и под конец Марина уже и не вспоминала ни о муже, ни о своих бедах. Она даже несколько раз улыбнулась.
Максим тоже отвлекся. Он не забылся, но, выслушивая другого человека невольно встал на позицию стороннего зрителя и с этой точки зрения увидел и свое несчастье. И оно оказалось не так уж велико. Теперь с ним можно было справиться.
После ухода Марины, молодой человек еще некоторой время походил по комнате, почитал надписи на стенах, а потом решил, что пора возвращаться домой.
Он расплатился у портье и направился к выходу.
Что-то привлекло его внимание, и Максим остановился у «Доски почета». Это был перечень сотрудников: доктора, администраторы, психологи и обслуживающий персонал. Максим смотрел не отрываясь на фотографию в самом углу: «Фролова Алла Николаевна. Старший психолог», значилась надпись. Это была Марина.
Она не клиентка, - неожиданно понял он. Она здесь работает. И… это была ее работа! Забавно… она не утешала меня, даже горести мои не выслушивала, она заставила меня утешать ее. И сам наговорил ей то, что, по идее, могла бы сказать мне она. Но ей я, возможно, не поверил бы. Или не услышал бы. А самого себя я услышал, убеждая ее – убедился сам… Как это получилось?
Алла-Марина улыбалась с фотографии и взгляд ее будто говорил: «Ты сам все знаешь, просто следуй своим советам. И все будет хорошо.».
2007-06-29