Если для большинства людей четырнадцатый день рождения – значимое и приятное событие жизни, то для Лёни именно этот приближающийся день был тяжелым испытанием. Начать с того, что мама за три недели стала недвусмысленно намекать на необходимость взяться за дело.
- Лёня, ты уже почти совершеннолетний, тебе пора собирать крылья.
- Мам, я не хочу летать.
- Ну хватит, хватит капризничать. Это было интересно в восемь лет, но в четырнадцать – уже не смешно и не уместно. Не вынуждай нас с папой отправлять тебя за покупными – это дурной тон. Тебе же самому будет потом неудобно перед друзьями.
Лёня покивал, что-то пробурчал в ответ, но за крылья так и не взялся. И вовсе не потому, что не хотел или ленился! Кстати, соседской девчонке он помог смастерить первые крылья еще два года назад, и вообще неплохо разбирался в моделировании. Но вот сам полет…
Конечно, как и все дети, Лёня летал с родителями с самого рождения. И речь о страхе высоты идти тут не может. Но Лёня прекрасно понимал – стоит ему только надеть крылья, и ничего уже нельзя будет изменить.
Ночью, когда все уснули, и тишина на улице обрела почти осязаемый звон, Лёня выполз из-под одеяла, оделся и тихо вышел из дома. Путь его лежал за город, это было недалеко, потому что домик его родителей стоял почти на окраине. Здесь, рядом с небольшой уютной рощей протекал ручеек. Он никогда не пересыхал, даже зимой из-под снега был слышен его задорный перекат, и мальчик подружился с этим ручьем и часто доверял ему свои беды и радости.
Лёня сел на небольшой каменный выступ, который в темноте почти не был виден, и собравшись с мыслями заговорил:
- Я пришел принять решение, - сказал он ручью. – Меня мучают сомнения, я понимаю, что должен что-то выбрать.
Ручей приветливо журчал, и паренек, воодушевленный этой приветливостью, продолжил:
- Скоро мне четырнадцать лет. Это – особый возраст. Мне положено получить собственные крылья. Родители говорят, что это значительно упростит и облегчит мою жизнь, и наверное, они правы, но…
Он замешкался, стараясь поточнее объяснить то, что его волнует.
- Но в том-то и дело, что я не хочу все упрощать! Мне нравится ходить по земле! Каждый шаг до своей школы кажется мне особенным, он не похож на предыдущий шаг и совсем другой, чем последующий. Мне нравится ощущать свою тяжесть и тяжесть своих ног и камешки на дороге. Мне нравится, как трава прогибается подо мной, а потом вновь встает, мне нравится, как разлетаются капли в луже, если прыгнуть в самую ее середину…
- Тогда откажись от крыльев, - проворковал ручеек, или это ветер прошелестел ветвями?
- Родители обидятся. И расстроятся. Это – давняя традиция, и с тех пор, как изобретены крылья, каждый человек с четырнадцати лет начинает летать. Полет – это прекрасно… Так все считают. Даже я так считаю.
- Тогда, в чем дело? - прошептал ручей. Или показалось? – Ты можешь и летать и не летать, когда вздумается.
- Нет, - Лёня покачал головой. – В том-то и дело, что не могу. Стоит мне только сделать крылья, стоит только начать ими пользоваться – и все. Я стану таким же, как и все. Я так же разучусь ходить. Мне это не нужно будет. Ведь летать – так просто и так быстро, и так прекрасно… Я знаю себя, я не смогу отказаться. Все, что я могу – это не позволить себе с самого начала иметь эти крылья!
- Чего ты боишься? – спросил ручей. Впрочем, возможно, это проскрипела сойка в далекой чаще.
- Я боюсь потерять себя, - помедлив, сказал паренек. - Стать кем-то другим. Я чувствую, что это вот-вот произойдет. И все зависит от того, какое решение я приму. Если я попытаюсь объяснить свое мнение, меня не поймут. Это сочтут странным или просто подростковым кризисом. Отправят к психиатру, начнут проводить разъяснительные беседы… Я не смогу летать с классом в походы и участвовать в парадах. Скорее всего, одноклассники будут надо мной смеяться. А если я соглашусь с традицией, сделаю себе крылья, да даже куплю – не важно, то… понимаешь, я наверняка буду счастлив! Мне понравится летать и я, конечно, найду в полетах массу преимуществ… но… но я стану таким же суетливым и занятым, как и все. Чуть утро – я побегу надевать крылья, чтобы пролететь над городом и научусь читать топографические карты, чтобы мотаться с друзьями на дискотеки в другие города. У меня появится масса нужных дел… И скорее всего, я уже не найду время, чтобы прийти сюда. Здесь неудобное место для посадки, и я буду просто пролетать над тобой, и все не находить времени, чтобы прийти пешком. Я думаю, я вообще перестану ходить пешком.
В темноте казалось, что ручеек прислушивается к словам друга, и некоторое время Лёня просидел молча, потом наклонился и окунул лицо в прохладную воду – это был их ритуал с самого детства. Ритуал прощания.
- Прощай, - сказал Лёня. Вода капала с лица на рубашку и на землю, но это казалось неважным. – У меня еще два дня на размышления и я не знаю, что решу. Возможно, мы больше не увидимся.
Ручеек от рождения был оптимистом, как и все ручейки, и он надеялся на скорое свидание с другом. Он даже проворковал вдогонку «до встречи»… Впрочем, может это всего лишь сухие листья упали на землю? Все-таки, осень скоро.
6 марта 2007 г.