Телескоп с видом на луну

Автор обложки Ольга Сандул

Пьеса 

 

Действующие лица

Нина 29 лет

Ольга 25 лет

Коленька 26 лет

Евгения Васильевна 53 года

Геннадий Семенович  56 лет

Семен 57 лет

Руслан 29 лет

Максим 30 лет

Света 25 лет

Тетя Тоня 53 года

Все персонажи говорят медленно, двигаются неторопливо.

АКТ ПЕРВЫЙ

Первый день

            Комната в деревенском доме. Посреди комнаты большой обеденный стол, покрытый скатертью, поверх скатерти – прозрачная клеенка, стоит букет садовых цветов, миска и полотенце. В углу комнаты шкаф, в другом углу – диван и кресла. На сцене: слева от стола – окно, справа – дверь. Еще одна дверь находится сбоку комнаты. В крайнем левом углу идет лестница на чердак.

            На заднем плане звуки деревенской жизни.

Радио:

К новостям культуры. Мир моды не остался в стороне от перемен. Мужчины давно стали посягать на женский гардероб: носить узкие джинсы, стразы, футболки с глубоким декольте, серьги в ушах и прочие атрибуты метросексуалов. Шпильки и каблуки пока не так популярны, однако не стоит полагать, что и эта мода минует современных модников.

Входит Нина в фартуке, больших резиновых сапогах и мужской куртке, в руках несет пластиковую миску с яйцами. Переобувается у входа. Идет к столу, начинает вытирать яйца салфетками и перекладывать их в миску.

Радио: Туристическая компания «Вечный странник» приглашает вас совершить сказочные путешествия в Японию, Корею, Китай, Турцию, а так же по странам Восточной Европы. Внимание! Объявляются скидки на туры в Египет! Самое лучшее время для отдыха в Египте — начиная с сентября, так считают не только египтяне, но и большинство туристов. А еще Египет — идеальное место для дайвинга, как для начинающих, так и для профессионалов. "...Я езжу в Египет уже четвертый год подряд, - рассказывает наша постоянная клиентка Алевтина Мазур, -  такой туристической инфраструктуры больше нет нигде в мире, тут и море с коралловыми рифами и все включено и любые виды спорта прямо на территории отеля. А желающие приобщится к прекрасному могут поехать в Каир. Здесь сбылась моя детская мечта, я увидела седьмое чудо света - пирамиду Хеопса и сфинкса, это потрясающее зрелище." Тем, кому наскучил Египет, рекомендуем обзорную экскурсию по Парижу. Версаль, Монмартр,  автобусная экскурсия в замок Шантии, целый день путешествия по замкам Луарской долины сделают ваш отдых по-настоящему незабываемым! Предоставляется свободное время для посещения ресторанов, аттракционов и торговых центров. Откройте для себя удивительный мир приключений с компанией «Вечный странник»!

Прослушайте объявления: Администрация города доводит до сведения граждан, что в связи с ремонтными работами от горячего водоснабжения будут отключены Советский и Первомайский районы с 12-00 24 июня по 12-00 26 июня.

Нина: (замирает, поднимает палец вверх) Кстати. Коля! Коля! Родители будут с часу на час, а дрова на баню не колоты! Обормот, где его только леший носит?

Звонит сотовый телефон на подоконнике

Нина (подходит к окну): Да! Да, мам. Нет, слышу-слышу, но тут связь плохая, говори быстрее, вы уже где? А, поняла. Да-да, ждем! (Кладет трубку, возвращается к столу). Сколько лет дома не были. Собрались, наконец-то! (задумчиво, вспоминает) Вот что странно: когда-то это казалось вполне разумным: мама получила наследство в городе, поехала вступать в права. Мы ждали, что вернется через пару месяцев, но что-то там затянулось, и она все не возвращалась. Потом отец к ней поехал и так там и остался. Мы ждали, что они приедут вместе, ждали, что вот-вот будет все, совсем по-другому… (начинает злиться) Прошел год. Ольга закончила школу. Тут бы получить образование, но на это нужны средства, а средств не было. Я подумала-подумала, нашла, где занять, нашла, где кредит взять. Кое-как закончила сестренка в поселке курсы маникюра, да кому здесь в деревне маникюр нужен? Вернулась… Прошло семь лет. Семь! Лет! Колька! Я знаю, что ты дома, вылезай, я не собираюсь искать тебя по углам!

Подходит к шкафу, открывает дверцу, из шкафа вываливается Коленька, с электронной игрушкой тетрис.

Нина: В игрушки играем?! Ты взрослый мужик! Сколько можно паясничать?

Коленька: Я не паясничаю, я тебя боюсь. Ты сегодня с утра в боевом настроении.

Нина: Ты починил калитку?

Коленька: (поднимается на ноги) Нет еще.

Нина: «Еще»?! И когда ты собираешься этим заняться?

Коленька: После обеда. Я есть хочу.

Нина: Это не новость, ты всегда хочешь есть. У тебя внутри четыре желудка, и только мозг – как у котенка! Марш во двор! Чини калитку и дров наколи на баню!

Коленька: Я успею, успею. Они все равно приедут не раньше ужина.

Нина: И что? Ты до вечера будешь копаться? Пока не починишь – об обеде не заикайся!

Входит Ольга. В руках у нее сложенные шторы.

Ольга: О! Новая битва? Кто ведет?

Коленька: Догадайся.

Ольга: Ладно вам ссорится. При родителях тоже будете отношения выяснять? Нин, я штору зашила, как ты мне говорила. Старую одежду попрятала…

Коленька: Зачем еще? И мою?

Нина: Твою – особенно и в первую очередь. Иначе родители решат, что мы бомжа приютили.

Ольга: Может, купить ему чего-нибудь посовременней?

Нина: (вспоминает радио) Уж и не знаю, сейчас такое про моду рассказывают…

Коленька: Не, и не уговаривайте, я предпочитаю классику с заплатками. Лучше купим вместо одежды торт! А еще лучше… два торта!

Нина: Колька, брысь во двор!

Коленька: (Ольге) Сестренка, помоги! Нинка собирается меня голодом заморить!

Ольга: Просто сделай, что она просит. Мы с утра уже с ног сбились, внеси свой вклад в суету.

Коленька: Понял, понял. Исчезаю. (Уходит)

Нина: Оль, шторы давай повесим на место.

Ольга: Давай.

Вешают шторы.

Ольга: Мама вчера по телефону говорила, что у них какой-то сюрприз для нас. Как думаешь, что это?

Нина: Не знаю, боюсь загадывать. Очень надеюсь, что сапоги. Или новый холодильник.

Ольга: Фу, холодильник! Зачем он нужен, у нас погреб есть! Лучше бы привезли кроликов!

Нина: Тебе с курами забот мало?

Ольга: Ну, что куры? Куры у всех есть, никого этим не удивишь. А кролики – это здорово! У нас в деревне никто кроликов не держит! Помнишь, лет пять назад Еремины держали, сдавали тогда мясо, а потом мор пошел, все и перемерли. В смысле, не Еремины, а кролики.

Нина: Вряд ли родители привезут живность. От них, конечно, всего можно ожидать, но кролики… вряд ли.

Ольга: Ладно. Тогда… тогда пусть это будет компьютер!

Нина: Ну, это еще куда ни шло. Конечно, без компьютера можно обойтись, но это вполне полезная вещь. Колька, будет в игрушки играть, ты – музыку слушать на полную громкость…

Ольга: А ты будешь искать рецепты по Интернету и скачивать книги!

Нина: Вполне вероятно.

Ольга: (показывает на штору) Смотри, шва совсем не видно, правда?

Нина: Правда. Вот будет забавно, если они привезут нам новые шторы! (Смеется).

Ольга: Это будет не забавно, а обидно! Столько труда ушло их штопать!

Нина: Проверь, в их комнате все готово? Простыни постелила?

Ольга: Постелила.

Нина: Тапочки новые приготовила?

Ольга: Угу.

Нина: Этикетки с них срезала?

Ольга: Э… Не помню.

Нина: Иди, проверь, а то опозоримся.

Ольга: Хорошо, сейчас проверю. Нин, а давай, роллы приготовим? Помнишь, рецепт Маринка давала? Мы же собирались к приезду родителей как раз сделать!

Нина: (достает книгу рецептов с полки, находит нужный листок) Продуктов не хватает.

Ольга: Заменим! Что там нужно?

Нина: Листы морской капусты для роллов.

Ольга: Э-э… Есть щавель! Вполне сгодится.

Нина: Рис.

Ольга: Найдется!

Нина: Плавленый сыр.

Ольга: Есть!

Нина: Огурец.

Ольга: Свежих пока нет, рано… а там не написано, может, нужны соленые?

Нина: Не знаю…

Ольга: Что там осталось?

Нина: Гребешок отварной, либо копченый угорь, либо соленая красная рыба.

Ольга: Рыбу можно мальчишкам заказать, они скоро на реку идут, но засолить не успеем… Слушай, давай колбасу положим?!

Нина: (перечисляет) Рис, щавель, плавленый сыр, соленый огурец, колбаса. Хрень какая-то получается.

Ольга: А кто нам судьи? Ни одного японца за столом не ожидается! А продукты вполне съедобные.

Нина: Как знаешь. Держи рецепт. Родители звонили, скоро будут, так что – торопись.

Ольга уходит.

Нина: Так, что еще по списку? (Достает листок из кармана фартука). Пироги напекли, шторы – заштопали, место под машину – освободили, тряпки спрятаны, люстру вымыли, дрова для бани… проверить, кровати застелили, тапочки новые купили, калитка… будем надеяться не рухнет. Борщ есть, плов есть, холодец, солянка, картошки нажарили, чай заварили, шоколадку купили, конфеты… обойдемся. Чудненько! Осталось хрусталь достать и тарелки протереть.

Входит Света

Света: Ниночка, привет! А Коля дома?

Нина: Если ты спрашиваешь, значит, калитку он не чинит, и стука топора ты тоже не слышала.

Света: Нет, не слышала. Ваши скоро приедут?

Нина: Скоро уже, совсем скоро.

Света: Тебе что помочь?

Нина: Да вот тарелки осталось протереть. Там полотенце.

Света: (берет полотенце, начинает вытирать тарелки) Оля проболталась вчера, ваши какой-то подарок везут. Не говорили – что?

Нина: Ты же знаешь родителей – что от них ждать – не известно. Я надеюсь на холодильник, Ольга – на компьютер, а Колька мечтает о мопеде. Боюсь, что дело ограничится гигантским плюшевым медведем.

Света: К Марине в магазин привезли кофточки новые. И недорого. Такие, знаешь, тут вот вырез лодочкой, по краю стразики, но не много, а так – в самый раз. И рукавчики – три четверти. Почти натуральный шелк.

Нина: Как это – «почти натуральный»?

Света: Полиэстер очень-очень хорошего качества.

Нина: А цвета какие?

Света: Розовая, желтенькая, две черные и морской волны. Красную вчера Настька Еремина купила. Ой, ей так не идет! Вот представь себе: Еремина – и в красном!

Нина: (спокойно) Ужас.

Светка: И я говорю! Ну совсем вкуса нет!

Нина: А фасон ей идет? Как сидит?

Светка: Фасон как фасон, я же тебе говорила – со стразиками. А мы флюгер повесили. В виде самолетика.

Нина: Хорошо вертится?

Светка: Вообще не вертится, зачем? Накрепко прибит! Не отвалится. Очень красивый флюгер. В магазин пойдешь, по пути заходи посмотреть!

Нина: Хорошо.

Светка: Ой, ладно, я побегу, я ж так, на минутку заскочила, проведать. Я потом еще зайду, когда ваши уже приедут.

Нина: Заходи, заходи.

Света уходит.

Нина: Ну, вот. Хрусталь, тарелки… Все и готово. (Кричит в комнату). Ольга! Что там с… роллами? Язык не поворачивается назвать.

Входит Ольга

Ольга: Нин, щавель никак не хочет рис держать. Я зубочистками его попрокалывала… Между прочим, очень оригинально получилось!

Нина: Верю!

Входит Коленька, за ним Евгения  Васильевна.

Коленька: А кого я вам привел!

Ольга: Мамочка! Мамочка моя! (Подбегает к Евгении Васильевне). Наконец-то вы приехали!

Евгения  Васильевна: (обнимает) Оленька! Выросла как! Красавица, красавица… А где сережки, я тебе ко дню рождения высылала? Почему не носишь?

Ольга: Да тут некуда, мам. Мы же почти весь день дома сидим да на огороде. Иногда только в магазин, ну еще в поселок пару раз в месяц.

Евгения  Васильевна: Дома носи! И дома надо быть красивой, у нас для тебя сюрприз, и для Коленьки. Ниночка, ты все такая же серьезная, ну улыбнись, улыбнись… Иди, обниму!

Нина подходит, они обнимаются.

Нина: Здравствуй, мама.

Евгения  Васильевна: Скучала?

Нина: Конечно. Вы с папой устали с дороги, садись за стол. Оля! Накрывай, будем обедать.

Коленька: Ура!

Ольга носит блюда с соседней комнаты, уходит-приходит.

Нина: Тебя не приглашали. Ты калитку починил?

Коленька: Починил!

Нина: Сейчас пойду, проверю.

Коленька: Зачем бы я врал…

Евгения  Васильевна: Ниночка, ты все такая же. Оставь Коленьку, давайте все сядем за стол, пообедаем, поговорим… Я всех хочу видеть и слышать, всех вас троих. Так, садитесь рядом со мной. Ну, рассказывайте, как тут у вас дела? Какие новости?

Коленька: Главная новость: девчонки осваивают японскую кухню. Слабонервных просьба удалиться!

Нина: А сильно-нервных я сейчас сама удалю из-за стола. Помоги накрывать!

Коленька: Мне такое поручать опасно! Я проверял: по дороге блюда сильно уменьшаются в размерах. И я не знаю объяснения этому феномену.

Нина: А где папа?

Евгения  Васильевна: С вещами возится, сейчас придет. Но ждать мы его не будем. Ниночка, расскажи, что нового? Как у тебя на работе?

Нина: Все по-прежнему. Что ТУТ может измениться?

Евгения  Васильевна: Старик Елаев, Семен все такой же?

Ольга (входит): Хуже еще! Раньше он просто боялся, что его обворуют, помнишь, прятал все, ловушки на участке ставил. А теперь вообще маньяк стал. Да он придет наверняка, когда вашу машину увидит.

Коленька: И не он один. Пол деревни сбежится. Не сразу, по очереди. Будут создавать впечатление случайности.

Евгения  Васильевна: Ниночка, а что Руслан? Все вьется около тебя?

Нина: Именно это слово – вьется. Оплел всю с головы до ног, дышать невозможно…

Евгения  Васильевна: Но он зовет тебя замуж.

Нина: Нет, меня он берет в придачу. Замуж он зовет наше хозяйство, чтобы и его развалить окончательно, как родительское.

Евгения  Васильевна: Ты слишком жестока к нему.

Нина: Нет, мам, это природа к нему жестока.

Евгения  Васильевна: Если ты так к нему относишься… поговори с ним как-нибудь… объясни.

Нина: Он страдает удивительным видом тугоухости – не слышит то, чего не хочет слышать. Я ему сотню раз от ворот поворот давала, все не понимает.

Коленька: (ест, говорит с набитым ртом) А меня он отлично понимает, даже договаривать не приходится. Только начинаю кулак складывать…

Ольга: (ставит очередное блюдо) Пойду, с папой поздороваюсь. Скажу, что обед уже накрыт. (Уходит)

Евгения  Васильевна: Ой, как душно. Здесь всегда жаркое лето… подумать только, я отвыкла от такой погоды. Пять часов ехать… Хорошо, за городом пробок не было, обычно так просто не выбраться. Есть что-то не хочется. Нина, а квас вы ставите?

Входит Ольга, за ней с большой коробкой в руках заходит Геннадий Семенович.

Геннадий Семенович: Вы уже за столом?

Евгения  Васильевна: Отец, вноси скорее, вноси скорее же. Нина, Оля, Коленька, садитесь. Нет, я хочу, что бы вы сели, обязательно сели, тогда получится торжественно! Помнишь, Коленька, как ты в школе увлекался астрономией?

Коленька: Это не помню. Помню, увлекался физручкой… ах, да, это же секрет.

Евгения  Васильевна: Ты все мечтал: когда-нибудь по-настоящему увидеть Луну, рассмотреть кратеры, вулканы, озера… я не очень помню, есть ли там озера.

Коленька: А ведь, правда, было!

Евгения  Васильевна: Мечты надо исполнять! Но не всегда удается исполнить их вовремя, когда мечты еще сильны… Мы, конечно, припозднились, но мы помним! Отец! Неси уже!

Геннадий Семенович: Несу! Тяжелая она, надо было Кольку самого заставить тащить. Ох, все! Дальше не понесу, пусть тут распаковывает. (Ставит коробку посреди комнаты).

Ольга: Папа, что это?

Геннадий Семенович: Телескоп, будь он не ладен, всю спину мне потянул. Как бы грыжа не вылезла…

Евгения  Васильевна: Гена, что ты говоришь! Испортил весь сюрприз. Надо было, чтобы они залезли в коробку, сами поняли, угадали, что это!

Коленька: (бросается к коробке) Телескоп! Настоящий?

Ольга: (восхищенно) Где вы его нашли? Неужели действительно телескоп?!

Геннадий Семенович: Настоящий, настоящий. Объездили весь город, искали, думали уже бросить всю эту затею. Спрашивали, обзванивали, заказывали… и вот – наконец! Целый магазин нашли этого добра. А каково? Красота?

Нина: (разочарованно) Телескоп?.. Нужная вещь в хозяйстве.

Евгения  Васильевна: Ниночка, ты что-то в лице изменилась. Что такое?

Анна: (устало) Мамочка, мамочка… когда же ты привыкнешь, когда же ты научишься думать-то иначе?

Евгения  Васильевна: Чем не угодила? Я надеялась вас порадовать… Ниночка, ты, наверное, не поняла? Это для вас. Ты жаловалась в письмах, что здесь скучно, что вам нечем заняться и ничего не происходит…

Нина: Да… конечно. Конечно. Все так и есть. Я пойду, воды с колодца принесу, чай надо поставить… (уходит)

Коленька: Я воды наносил, и в баке есть, и в чайнике, еще и в бане… (Копается в коробке вместе с сестрой) Олька, дай мне инструкцию!

Евгения  Васильевна: Что-то я не так сказала?

Ольга: (Коленьке) На! Я все равно ничего в этой схеме не понимаю. (Евгении Васильевне) Мам, ты не обращай внимания. Просто Нина очень практичный человек, ты же знаешь.

Евгения  Васильевна: Надо поговорить с ней. (Уходит)

 

Коленька: Так… тут нужны кой-какие инструменты. Сейчас принесу! (Убегает)

 

Ольга: (оставляет коробку, садится за стол к отцу) Пап, спасибо за подарок. Вкусный плов?

Геннадий Семенович: Замечательный. Сама делала?

Ольга: Нет, Нина. Но я тоже умею. Мы по очереди готовим. Я бы и сама готовила, я же не работаю, но на мне огород и вся живность, и стирка тоже. Ты видел, мы в этом году целых три ряда клубники посадили. Там ведер семь получается, если уродится, она поздняя.

Геннадий Семенович: Куда столько?

Ольга: Продаем. Мы с Колей ходим к трассе. Жаль, деревня от главной дороги далеко… Нина, конечно, говорит, что это – ненадежный доход. Год-то на год не приходится.

Геннадий Семенович: (За столом, ест) Молодцы вы, я смотрю. А ты совсем взрослая стала… Вот, кстати, есть один секрет по твою душу. Мы же с мамой тебе жениха нашли. Да, да, не смотри так удивленно, что уж, мы не позаботимся? Это надо, это – очень важно. Человек хороший, небедный, у него два магазина. Один магазин на Семеновской, другой где-то с другого края, на Эгершельде, что ли?

Ольга: Как зовут-то?

Геннадий Семенович: Один магазин – «Агельма», а второй просто «Продукты».

Ольга: Пап, жениха как зовут?

Геннадий Семенович: Александр Егорович Полурин.

Ольга: И сколько ему лет?

Геннадий Семенович: Об этом лучше бы ты с мамой поговорила. Все эти тонкости она знает. Я больше по экономической части…

Ольга: Но ты же его видел? Сколько ему – двадцать, двадцать пять? Тридцать? Что, тридцать пять?

Геннадий Семенович: Скорее… да.

Ольга: Пап, я не умею с тобой разговаривать! Ты даже сватаешь как-то странно, ты уж или совсем не берись за дело или если уж берешься, так хоть что-то важное узнай. Не для себя важное, для меня.

Геннадий Семенович: Ну, прости, дурака, прости. У мамы спроси. Она точно знает, что там вам, девушкам, интересно. Она тебе подробную анкету доложит.

 

Входит Евгения Васильевна.

Евгения  Васильевна: Не догнала ее. Что за девушка получилась! Чуть что не по ее – сразу убегать!

Ольга: Все правильно, мам. Она побежала саму себя побеждать. Сейчас справится с эмоциями и вернется, как ни в чем ни бывало. Мне тут папа сказал, вы меня замуж отдать собираетесь?

Евгения  Васильевна: Ох, уж этот папа! Разве ж можно так вот в лоб такие вещи говорить? Надо подготовить сначала!

Геннадий Семенович: Ну, прости, не сдержался.

Ольга: Ничего, мам. А фотография у тебя есть?

Евгения  Васильевна: Да, сейчас, в сумке. (Начинает искать в сумке). Вот! Нашла! Держи.

Ольга: (смотрит фотографию) Такой… Толстенький.

Евгения  Васильевна: Оля! Это очень хороший человек. Он тебе обязательно понравится, вот увидишь!

Ольга: Почему ты так думаешь? Это потому что я сказку «Колобок» в детстве любила? Он хотя бы высокий?

Евгения  Васильевна: Высокий, высокий. И очень одинокий, ему так нужна добрая девушка.

Ольга: Добрая? В смысле, чтобы его не била?

Входит Коленька

Коленька: Так… Сейчас будем собирать! Ну и махина – телескоп, что надо!

Геннадий Семенович: Пойду, отдохну с дороги. Мать, пойдем со мной. Еще успеете наболтать, и поссориться и помириться десять раз.

Евгения  Васильевна: Твоя правда, Геночка. Все успеется.

Евгения Васильевна и Геннадий Семенович уходят.

Ольга: Колька, по-твоему, разумно собирать телескоп здесь?

Коленька: А где?

Ольга: На чердаке. Давай, перенесем детали туда, там и соберем. Ты все инструменты принес?

Коленька: Да тут надо-то всего ничего. Ладно, потащили. Я - коробку, ты – инструменты.

Ольга и Коленька поднимаются на чердак.

 

В главную дверь входит Руслан.

Руслан: Нинусик… Ниночка, ты дома? Что, никого нет? (Подходит к столу, берет пряник, жует). Подождем, пожуем… Удивительное семейство. Собака привязана таким образом, что видит только баню, курятник и часть огорода. В результате, если в дом проникнет вор, то собака узнает об этом событии последней. И при этом обе сестры отлично готовят! Как женюсь, надо будет тут кое-что пересмотреть в плане устройства. Например, зачем сажать столько подсолнуха? Жуть, какой перерасход земли, еще же и семечки трескать будут по зиме, время тратить. А посадить на том месте надо бы, например, смородину на самогон или кукурузу. Нинка, кстати, отличный самогон изготовляет! Но Ольга красивее и характером глаже. Однако ж Нина – старшая, следовательно, имущество – ейное! На свадьбу позовем кое-кого из поселковых, нечего деревенскую беднотень приглашать – от них и подарков-то толковых не дождешься… Я человек с образованием, все-таки техникум закончил, так что гости должны быть люди серьезные, обстоятельные…

Входит Нина, в руках несет ведро с водой.

Нина: Руслан, перестань уже сюда таскаться! Скоро по деревне слухи пойдут, соседки уже начинают языки натачивать…

Руслан: И пусть! Я, может, с серьезными, как это, намерениями! Я, может, жениться собираюсь!

Нина: Жених нашелся. Мало мне забот, сестру с братом на себе тащить, так еще и тебя на шею посадить!

Руслан: У меня работа есть, я на шее сидеть не буду! Дом мы подремонтируем, он большой, места хватит всем, так что брат с сестрой могут остаться здесь…

Нина: Могут остаться здесь?! Надо же, какое великодушие! Принято вообще-то жену к себе в дом брать, а не ее родню вытеснять. Знаешь, а ты нахал… То есть, я и так это знала, но сделать предложение подобным образом – это просто верх идиотизма.

Руслан: А я не обижаюсь. Я вообще не обидчивый и очень целеустремленный.

Нина: Отвяжись со своей целеустремленностью. Ты бы себе другую цель поставил, не знаю, карьеру сделать…

Руслан: Карьеру? В хлебопекарне? Ниночка, я не карьерист!

Нина: Хлебопекарня – не единственное место в мире. Но дело даже не в этом. Ведь ты не любишь меня, Руслан.

Руслан: Кто тебе сказал?! Маринка? Ты ее не слушай, она – дура, она в меня еще с шестого класса влюблена, а когда ее мужик бросил, так она вообще стала как больная по мне.

Нина: Ты бы себя слышал… Женись на Маринке.

Руслан: Она с родней живет. Они дом не уступят.

Нина: Твои амбиции и жадность уступают только твоей глупости. Уходи, Руслан.

Руслан: Я хотел поговорить с твоими родителями. Я видел, они приехали, машина во дворе.

Нина: О чем ты собирался с ними говорить?

Руслан: Ну так… о нас. О свадьбе…

Нина: Пошел вон!

Руслан: Вот, может, ты думаешь, что я тебя не достоин? Нет, я понимаю, ты читаешь книжки, я знаю, ты каждый месяц в поселок ездишь в библиотеку, да еще и деньги тратишь, покупаешь… И что? Я тоже человек с образованием. Я техникум закончил. И твоего Шекспира, может, не похуже тебя читал.

Нина: И что ты читал Шекспира?

Руслан: (гордо) «Три сестры»!

Нина: (холодно) Я потрясена.

Руслан: (польщено) Ну вот! Говорил же – со мной не соскучишься!

Нина: Я не собираюсь с тобой ни скучать, ни чего другого. Руслан, уйди, не до тебя!

Руслан: Я могу понять занятость. В женщине занятость я даже уважаю. Но я не прощаюсь!

С чердака спускается Коленька. Руслан спешно идет к выходу.

Коленька: Привет, Руслан. Пока, Руслан.

 

Руслан уходит.

Коленька: Нин, ты точно за него замуж не собираешься?

Нина: Никогда.

Коленька: Тогда чего он сюда ходит?

Нина: У него и спроси.

Коленька: Может, побить его?

Нина: Не связывайся. Что сделает умный - можно просчитать. Что придумает дурак – никогда.

Коленька: Кстати, я так толком и не поел. Я вообще-то за крестовой отверткой пошел, но с этим можно и подождать. До вечера полно времени, сейчас Луны все равно не увидеть. (Садится за стол, ест.)

Нина: Куда в тебя влазит только… Вот скажи мне, Коля, ты ведь уже взрослый мужик. Чего ты хочешь в жизни?

Коленька: Конкретно сейчас – поесть. Только после еды могу ответить более умно и вдумчиво. А если захочешь – даже философски.

Нина: Ты вот все паясничаешь, а я серьезно.

Коленька: (ест) И это самое грустное, что ты так серьезна! Не надо так строго принимать жизнь, ты ее воспринимаешь, как какую-то сложную науку, к которой у тебя ни любопытства, ни жажды нет, а только долг и правильность.

Нина: А, по-твоему – жизнь это веселье и пирожки с изюмом?

Коленька: Хотя бы и так. Это приятнее. Нет, Ниночка, долг – это тоже замечательно, просто ну, не по мне, что ли. Я не слишком понимаю, что и кому я должен, тем более, если это не конкретный человек, а какое-то эфемерное понятие долга вообще.

Нина: Тебя послушать, так никто никому не должен, и ничего делать не надо. А что, если я однажды утром вдруг не стану готовить завтрак, а Оленька утром не покормит кур, и потом не покормит… Вот никто никому не должен – думаешь, долго твоя легкая жизнь продлится?

Коленька: Ты путаешь или не понимаешь мои слова. Я бы сказал «перевираешь», но я знаю, что ты просто не поняла, о чем я говорил. Долг перед теми, кто от тебя зависит, это правильный долг. Например, я отвечаю за коз, Оленька – за кур, без нас они погибнут или заболеют. Ты вот считаешь, что ответственна за нас, но это уже не так верно, это уже верно отчасти.

Нина: Отчасти?

Коленька: Мы – выросли. Не зачем нас пристраивать, женить или выдавать замуж, что бы мы «не пропали», как ты считаешь, и как мама с папой иногда пишут. С чего вы взяли, что мы вдруг пропадем? Я знаю, что произвожу впечатление поверхностного человека, и может быть, так и есть, но пока что мне просто не зачем быть глубоким, ответственным, важным. Зачем? Никто от меня не зависит, кроме коз, никому не интересно мое мнение, значит я могу его вообще не иметь… В тебе, Ниночка, ответственности и долга хватит не только на троих – на половину нашего села. А зачем? Тебя это тяготит, да и нам никакой радости, поверь, пожалуйста.

Нина: Ты сегодня много говоришь. Не похоже на тебя.

Коленька: Просто раньше ты не задавала мне умных вопросов. Ты привыкла слышать от меня истории вроде жабы в молоке, и я был таким, каким меня ждали увидеть.

Нина: Ничего не изменилось.

Коленька: Вот тут ты ошибаешься. Что-то грядет. Я понял это, когда увидел машину родителей. У меня не хватает ума, что бы догадаться, додуматься, но именно поэтому, наверное, я умею предчувствовать, как дикие звери узнают о грозе или землетрясении еще до того, как они случаются.

Нина: Поел?

Коленька: Спасибо, сеструха. Очень вкусно, как всегда. Мне будет тебя не хватать…

Нина: Ты куда-то уезжаешь?

Коленька: Не знаю. Говорю так, на всякий случай. Знаешь, я, наверное, и, правда, не буду пока телескоп собирать, пойду калитку поправлю.

Нина: Все-таки ты мне врал?! Ты ее не сделал?!

Коленька: Вот сейчас и сделаю. Сам иду, без напоминаний. Оцени!

Нина: Сам идешь? Счастье-то какое. Работаешь ты лучше, чем говоришь. Когда ты начинаешь рассуждать, мне кажется, что ты играешь какую-то роль, и всегда разную. Постоянно противоречишь сам себе… Да, подожди, вот еще что хотела спросить: нравится тебе Света Семенова? Она постоянно приходит, ясное ж дело, что ей нужно.

Коленька: Света – прекрасное растение. Я смотрю на нее – любуюсь, но брезгаю, вроде как ты Русланом. Лет через десять-пятнадцать красота уйдет, а дурь останется. А у меня своей дури предостаточно, ты знаешь.

Нина: Ясно. Дурь на дурь – ума не выйдет. Так и скажу.

Коленька: Нет, именно так ты лучше не говори, как-нибудь по-другому.

Нина: Родители расстроятся. Они надеялись на твою свадьбу.

Коленька: Они надеются на разные странные вещи.

Нина: Что да, то да… у нас неразумные родители.

Коленька: Ты слишком требовательна к ним. Ты всех меряешь по своей гордости, а это неправильно. Каждый человек – сам по себе, а не относительно кого-то.

Нина: Они привезли телескоп! Сколько потратили денег! На глупость, на какую-то бессмыслицу! Дом разваливается, мы из сил выбиваемся, чтобы жить хоть насколько-то прилично, Ольга донашивает мои платья, ты, посмотри на себя, джинсы в заплатах! А они… Это же какой-то пир во время чумы! Ну почему… почему бы им не привезти, не знаю, газонокосилку, или новый бойлер, или пылесос. В крайнем случае – телевизор, если уж вбили себе в голову, что нам нужны именно развлечения.

Коленька: Они хотели добра.

Нина: Глупое добро – орудие зла. Что ты будешь делать, когда крыша обвалится? Пялиться на звезды в свой телескоп? Изучать лунные озера? Коленька, живи реальностью!

Коленька: Я и живу реальностью. Просто у нас с тобой реальности разные.

Нина: И что это значит?

Коленька: Помнишь, в школе со мной в классе учился Марик Балюдов? Марик, странный такой, смешливый мальчишка, он уехал после учебы куда-то совсем на север, в Магадан, что ли?..

Нина: Помню Марика.

Коленька: Так вот однажды Марик Балюдов сказал: жизнь всего на десять процентов состоит из того, что происходит, и на девяносто процентов – из того, что мы об этом думаем.

Нина: Он сам придумал, или прочитал где-то?

Коленька: Наверняка прочитал, но тогда это было так вовремя сказано, что меня прямо как по голове стукнуло: все – ерунда! Все надумано. События – быстротечны, только наши переживания делают их значимее, чем они того стоят.

Нина: Что ты хочешь этим сказать, братишка? Что я надумываю проблемы?

Коленька: Отчего же, для тебя они не надуманные, а самые что ни есть настоящие. Просто для меня, для Ольги, для родителей – это не проблемы. Точнее, не такие важные проблемы. И мы, понимая тебя, не можем разделить твоих страхов. Может, потом, когда-нибудь, через много-много лет… но не сейчас. Мне не страшно, что я ношу джинсы с заплаткой. Мне все равно, что моя работа – козий сторож. Крыша прохудилась? Починим. Не уродилась свекла? Лебеду покрошим в борщ. Я не боюсь того, что пугает тебя. Потому что это все – не важно.

Нина: Что же тогда важно?

Коленька: Что бы трава оставалась зеленой. Чтобы женщины не разучились рожать. Чтобы собаки оставались друзьями человека.

Нина: Ну… мне это тоже важно, хотя я не понимаю, как может быть по-другому… И я все-таки не вижу разницы между нашими с тобой мечтами и страхами.

Коленька: Есть люди, которые хотят быть частью мира, а есть те, кому нужно этим миром владеть. Вот как тебе. Иначе они несчастны.

Коленька уходит.

Нина: Убиться веником, какой умный!

Спускается с чердака Ольга.

Ольга: Где он делся?.. Нин, ты братика не видела?

Нина: Видела. Он пошел калитку чинить.

Ольга: Понятно! Я там жду его на чердаке… Нин, ты в порядке? Ты что, все еще на телескоп злишься?

Нина: Мы, дети, живем тут, в деревне, без будущего, без хоть какой-то надежды на что-то новое. На что-то… другое. А они тратят деньги на какую-то… Я не могу. Я не могу так жить! Каждый день видеть по телевизору упущенные возможности, осознавать, что я могла стать бухгалтером, стюардессой, актрисой, пусть даже самого захолустного театра, но актрисой! Или инженером, или врачом, да все равно кем. Но хоть кем-то! Люди там, в городе, они пишут репортажи, они ходят по большим светлым супермаркетам, они ездят на машинах… можно, например, вызвать такси и уехать на другой конец города. Это было бы замечательно – ехать целый час – и это все один и тот же город. И люди навстречу идут незнакомые. Как это славно – незнакомые люди… Мне кажется, весь мир только и состоит из нашей деревни. Всего остального – просто не существует. Какой-то волшебник, скорее злой, чем добрый, придумал телевизор и сочиняет нам жизнь, которая якобы есть где-то. А ее нет.

Ольга: Как же нет, Ниночка…

Нина: Каждый день я иду по нашей улице, по нашей единственной улице, и думаю, что так вот и пройдет моя жизнь. Вся – на этой вот улице. И ничего не изменится. Я никогда ни в кого не влюблюсь. Никогда никем не стану. Никогда не отправлюсь в путешествие на большом белом теплоходе. Может, однажды я увижу море, оно не так уж и далеко, но всего лишь – увижу. Я не стану изучать море или добывать осьминогов, я никогда не открою новый вид моллюска, и не напишу роман о великих первооткрывателях… Я могу написать книгу здесь, в деревне, но эта книга никогда не увидит свет и даже не будет хоть сколько-нибудь талантливой, потому что это – деревня, здесь ничто не может быть хорошо!

Ольга: Вот ты зря. Тут много хорошего…

Нина: Как это страшно! Как это страшно… Я устала от мешков картошки в коридоре, от банных дней, от туалета на улице, от этого вечного запаха навоза. От того, что позвонить по сотовому телефону можно только с этого окна в доме, нигде больше связи нет, и приходится стоять на одной ноге, прижимаясь ухом почти вплотную к стеклам… Я ненавижу колодец. Какое счастье включить кран и подставить руки горячей воде. Жаловаться, что ее отключают в связи с ремонтными работами на пару дней… И не бояться угореть зимой, когда топится печь. Как хочется однажды целый день просто проваляться на диване с утра – до вечера. Не кормить кур. Забыть о стирке…

Ольга (гладит сестру по плечу, успокаивает): Но в городе, там есть свои заботы. Пусть другие, но все равно есть. Мало кому удается так вот, как ты говоришь, проваляться весь день на диване. И стирка там тоже есть.

Нина: Сравнила! В городе стирает стиральная машинка. Ты посмотри на руки городских женщин – какие это нежные руки. Помнишь, ты училась в поселке? Каким женщинам ты делала маникюр!

Ольга: Разным.

Нина: (не слушает) В деревне нет понятия «женщина». Здесь бабы. Здесь невозможно остаться женщиной…

Ольга: Нин, не люблю я, когда ты сама с собой говоришь. Ты… ты плачешь, что ли?

Нина: Я научилась делать ликеры и гнать бражку. Я научилась не мечтать о красивых платьях, о большой любви, от которой голова идет кругом и все, как уверяют, предстает перед тобой в другом свете. Я научилась вообще не мечтать.

Ольга: (обнимает Нину) Сестренка, как у тебя сложно все в голове устроено! Было бы здоровье, остальное – такая ерунда!

Нина: А зачем мне это здоровье? Что мне делать с ним? Прожить еще сто лет, промучиться? Каждый год сажать одну и ту же картошку? Два раза в неделю штамповать конверты на почте?

Ольга: А я бы жила сто лет, честное слово, жила бы. Вот посмотришь, кот приютился на тапочке, с ветки капля дождя упала прямо в бочку с водой и пошли круги. Цветы бутоны раскрывают… И столько этой красоты вокруг… Это же не налюбоваться за всю жизнь!

Нина: Как тебе мало надо. Цветочки, капельки…

Ольга: Ты не поняла. Я говорю не то, что мне мало надо, а то, что радоваться всегда есть чему.

Нина: За этой радостью не видно проблем. Когда все безоблачно, зачем мечтать о зонте?

Ольга: О зонте не мечтают, о нем заботятся, чтобы не промокнуть. Ты не умеешь мечтать, Нина. Ты все время думаешь, как бы облегчить заботы, а это не одно и то же.

Нина: Много ты понимаешь, что у меня в голове творится.

Ольга: Это правда, мне не понять. Ты всегда была умнее и талантливее всего нашего семейства.

Нина: Таланты в деревне. Совсем смешно. Сколько таланта погибает… Сколько таланта уходит на нудные повседневные дела, на вот это каждодневное перелопачивание быта…

Ольга: А, по-моему, это здорово, когда делаешь знакомое дело, знаешь, что делаешь его правильно и аккуратно. Я не очень понимаю все эти мысли о талантах, главное, чтобы нравилось то, что делаешь. А талант… ну, если повезло – тогда да. А если не повезло? Тогда есть усердие, трудолюбие, упорство, наконец.

Входит Семен.

Семен: Пришел поприветствовать! Вижу – машина стоит. Дай, думаю, зайду, поздороваюсь, а то забудут Семена, или решат, что помер, старый дурак за столько-то лет… Где ваши-то?

Ольга: Отдыхают с дороги. Сейчас позову.

Семен: Вот, правильно, ты, Олюшка, иди, позови родителей, это правильно.

Ольга уходит в боковую дверь.

Семен: Большие перемены грядут в нашем селе, Нинок.

Нина: Перемены? С чего это?

Семен: Узнал сам только вот. Можно сказать, совсем свежие новости. Поля наши в аренду кореец берет. Всему селу прибыль обещается.

Нина: Опять поля химией затравят, потом лет пять на них ничего расти не будет.

Семен: Так все равно ж не сажаем ничего. А так – хоть какой доход… Председатель сказал, клуб подремонтируют, опять же, паек на каждого жителя…ля наши в аренду кореец берет. ости. , позови родителей, это правильно. ,

Нина: Дядя Семен, вы маму подождите, а пойду проверю, что там Колька делает. С него станется, он калитку еще и доломает.

Нина уходит.

 

Семен: (сам с собой) Калитка – дело хорошее. Необходимое дело. Если ж калитки нет, то, вроде как, приглашение подлому человеку – заходи, бери, чего глазу приглянется. А так нельзя. (Ходит по комнате, осматривает вещи) Искушение – великий из грехов. Нельзя искушать, от этого – большие беды.

 

Входит Евгения Васильевна.

Евгения  Васильевна: Семен! (обнимаются) Как ты, дорогой?

Семен: Я-то, что, я-то – хорошо, это все понятно и правильно. Недавно сам вылечил грыжу. Водкой. Так хорошо вылечил, что доктор говорит, никакой грыжи и не было, а я говорю, как не было, если что-то в спине хруськало? Ясно – грыжа! Как же не грыжа? А водкой вылечил. Можно еще самогоном, но я решил, чтоб уж наверняка… А вы как? Я, смотрю – машину приобрели? Продавать не думаете?

Евгения  Васильевна: Без машины сейчас никуда. Очень удобная вещь, а в городе - тем более. Зачем продавать? Или ты, Семен, завидуешь? Сам покупать не собираешься?

Семен: Что ты! Машина – это же сплошная головная боль. Даже если бы были у меня такие деньги, машину покупать – нет уж, увольте! Это же столько забот, а еще как вдруг украдут? А украдут обязательно, у меня враги…

Евгения  Васильевна: Какие у тебя могут быть враги, Семен? Ты же безобидней курицы.

Семен: Э-э, не скажи, не скажи… Враги, они не всегда ото зла заводятся, они иногда сами по себе бывают. Вот рассуди, разве машины угоняют те, кто к тебе личную неприязность имеют? Ведь нет? Так, случай, говорят. А иной человек на этот случай просто будто нарывается: то ключи в машине забудет, то оставит в темном переулке…

Евгения  Васильевна: Семен, тебе-то откуда это знать, ты же из деревни уже лет сорок никуда не выбирался.

Семен: На что мне выбираться? Чего я там, в вашем городе, не видел? Театры-балеты? На кой они мне, я в них ни чорта не смыслю, и староват уже учиться смыслить-то. Магазины? Так здесь все есть нужное у Максимовны в лавке…

Евгения  Васильевна: Никогда не могла тебя переспорить, Семен.

Семен: Что хочу сказать, Евгения Васильевна, хороших детей вы с мужем воспитали. Сейчас поясню свою мысль академическим  фактом. Случилось у нас зимой много снегопаду. А как не быть снегопаду, если зима и снегу положено быть?! Вот какой-то иногородний возьми да и сверни к нам с трассы. Зачем ему сюда соваться? А вот сунулся. Ну и застрял! И так застрял, что ни то, что взад-вперед, а дверь-то толком открыть не может! Снега по пояс, а в каких местах и поболе. Торчал бы там до весны, пока бы снег не сошел! Но, видать, где-то ему за добро откликнулось – увидал его от крайнего дома мальчонка тамошний, Якимка, это сын Болотниковых, помнишь, верно? Как вы уезжали, тому было верно с полгода, а теперь-то здоровый лоб носится. Ага. Увидал, значит, и пустился деревенских кликать, мол, машина неместная застряла. Так твой Колька на лыжи, с лопатой – и туда. За ним Тарас Деркачев и опять таки твоя - Нинка. Ну, парни, понятное дело – откапывать, а Нинка – термос с чаем и пирожков тому, дурному, через стекло передала. Так вот и откопали. Это я к чему… молодцы у тебя дети! Одно слово – молодцы! Я вечерком еще зайду, со старшим пообщаюсь… Сейчас-то спит?

Евгения  Васильевна: Спит.

Семен: Ну, до вечера. Сала принесу. Хорошее сало в этом году уродилось! А то, сами заходите, только стучите громко в калитку, у меня там банка такая специальная, чтобы громче… Ну, пока.

 

Входят Нина и Коленька.

Коленька: Привет, дядя Семен.

Семен уходит.

Нина: О чем говорили?

Евгения  Васильевна: Рассуждали о машинах, говорит, опасно сейчас свой транспорт заводить. Да вас хвалил.

Нина: Мам, ты не слушай Семена, он последнее время совсем плох стал. Провода обрезал, сидит, как филин без света. Дома ценного – только замок на двери, остальное все, что у бомжа под мостом, все боится, что обворуют. Спит на полу, кровать продал еще года два назад. Стол колченогий, два табурета и ящик для одежды – все его богатство, куда только пенсия уходит? Все тропинки битым стеклом посыпал, чтобы мальчишки к нему за яблоками не лазили, мальчишек-то нет, двое-трое по деревне летом у бабок, да и те постоянно под присмотром. И зачем он эти яблоки бережет – тоже не понятно, продавать – не продает. Сам не ест, сидр не ставит… Так у него урожай и гниет.

Евгения  Васильевна: Испуганный человек…

Нина: Больной человек. Не жалей его, мама.

Коленька: Я – на чердак. Если что – зовите. Или стучите шваброй в потолок. (Поднимается на чердак)

Нина: (убирает со стола посуду) Мам, вы когда обратно собираетесь?

Евгения  Васильевна: Послезавтра.

Нина: Я соберу вам зелени, яиц, куренка зарублю. Или двух?

Евгения  Васильевна: Двух – хорошо. Деревенское – оно все другое, в городе ничего толком съедобного нет. Недавно купил отец молока. Написано – «натуральное», а попробовали – из порошка! Все врут! Нет у людей ни стыда, ни совести.

Нина: Я вам и молока налью. У нас две козы доятся. Можно и коровье у соседки взять. Вот что, я его заморожу в бутылках пластиковых, чтобы довезли до города. А то парное – скиснет на такой жаре за пять часов.

Евгения  Васильевна: Какая ты и впрямь умница у меня. И заботливая…

Нина отворачивается.

Евгения  Васильевна: Ты плачешь, Ниночка? Почему ты плачешь?

Нина: Я не плачу, мам. Я просто очень устала. Не замужем, а заботы, как у замужней. Шить научилась, сама по книгам. На почте работаю два раза в неделю по полдня – и это, говорят, счастье. Повезло. Оля дома, на ней все хозяйство – куры, огород. Коленька коз пасет, в следующем году за коровами станет ходить. Тогда платить вчетверо больше будут… Если коровий мор по деревне не пройдет. В прошлом году четыре деревни соседние ящур побил. Копали ямы, жгли трупы целыми стадами… Нас уберегло. Говорят, лет восемь такой заразы по краю не было.

Евгения  Васильевна: Так чего ж грустишь?

Нина: Ничего впереди… Понимаешь, мама, что страшно? Ничего впереди!

Евгения  Васильевна: Как же ничего, Ниночка, ну что ты такое говоришь? Ты посмотри, порадуйся, у вас тут воздух свежий, все живое, настоящее, без химии, без синтетики. Оленька замуж выйдет, Коля женится, дом мы вам крепкий оставили, большой. Он еще сто лет простоит. Ты работаешь, и Николай при деле. А Оленька… А Оленьку мы заберем.

Нина: В город?

Евгения  Васильевна: Ну, не к себе, не к себе. У нас тесно, ты знаешь, совсем нет места. Но вот у ее жениха…

Нина: У Ольги уже жених есть? Она ничего не говорила…

Евгения  Васильевна: Так мы ей только сегодня сказали. Мы с папой нашли ей кавалера, и между прочим – замечательного. Очень интересный человек. Два магазина имеет…

Нина: Сколько ему лет?

Евгения  Васильевна: Что-то около сорока, кажется, сорок восемь…

Нина: Мам! Оле всего двадцать пять! Мне двадцать девять, он и для меня-то стар, а ты его Оленьке сватаешь!

Евгения  Васильевна: Ну, что ж… почему ж нет… ты тут сама лучше управишься, а ей надо бы в город перебраться, у меня сердце болит, что вы все тут… хоть как могу, чем…

Нина: Мама! Не начинай. Про сердце, про то, что делаешь, что можешь. Не вынуждай меня!..

Евгения  Васильевна:  Опять убежишь?

Входит Ольга.

Ольга: Нина! На часы смотри, сейчас твой любимый детектив начнется!

Евгения  Васильевна: Ты смотришь сериалы?

Нина: Чем тут еще заниматься…

Ольга: Звук выключи! Мам, не смотри так, это ж не значит, совсем без звука! Нинка в наушниках свои фильмы смотрит, я эти всякие убийства не переношу, не понимаю, как это можно смотреть.

Нина включает телевизор, надевает наушники и усаживается в кресло.

Евгения  Васильевна: А ты, что любишь?

Ольга: Что-нибудь менее зверское. Передачи люблю разные, особенно про путешествия. Мы сейчас откладываем с зарплат, я хожу к трассе, зеленью и ягодой торгую, потом  – овощи, яблоки, грибы пойдут. Накопим, купим антенну, чтобы разные каналы телевизор принимал, сейчас-то у нас всего две программы. Вот интересно, как мы тогда телевизор делить будем? Мы сейчас-то едва в силах договориться, чья очередь смотреть, а уж если каналов пятьдесят будет…

Спускается Коленька.

Коленька: Все! Собрал телескоп.

Евгения Васильевна: Вот и славно. Вот и замечательно.

Коленька: Интересно, можно в него луноход разглядеть?

Ольга: А какое там увеличение?

Коленька: Я думал, ты знаешь… Пойдем, посмотрим?

Ольга: Ночью и посмотрим! Ты атласы нашел?

Нина: (Снимает наушники) Реклама. Чаю что ли налить? Мам, чаю хочешь?

Евгения Васильевна: Можно, можно и чаю. Лицо у тебя грустное, герои ссорятся?

Нина: Нет, наоборот – сплошные объяснения в чувствах, аж приторно. Еще детектив называется. Я люблю детективы. Они так не похожи на мою жизнь.

Евгения  Васильевна: И, слава Богу, Ниночка. Не гневи судьбу. Это только на экране выглядит все так мило и распутывается за полчаса, а в жизни все совсем грустно…

Нина: Не важно. Все равно запустили какой-то новый сериал, я ждала, что будут кого-нибудь убивать, а они женятся…

Коленька: Какой неприятный недоразумений! А ты подожди, пока у них медовый месяц закончится. Вот тогда и начнутся убийства.

Нина: Не хочу ждать. Вообще, досматривать не буду.

Евгения Васильевна: Ой, я и забыла совсем! Коленька, сбегай в машину, принеси там сумка большая на заднем сидении. Неси, неси скоренько.

Коленька уходит.

Нина (с надеждой): Что, еще подарки? Что-то полезное?

Евгения Васильевна: Соседи из города передали. Хорошие вещи. В городе же, знаешь, носить совсем не умеют: пару раз тряпку наденут – и в утиль. Как такое возможно?! Почти новая одежда!

Нина: Мам, ты что, обноски для нас пособирала?

Евгения Васильевна: Нина, ну ничем на тебя не угодишь!

Входит Коленька, вносит большую клетчатую сумку.

Ольга бросается к сумке, начинает там копаться.

Ольга: Нина! Иди сюда! Не злись, вещи и, правда, хорошие, такие жалко выкидывать. А мама права, нам тут такое пригодится!

Евгения Васильевна: Вот что, давайте папу разбудим, что-то он разоспался, и съездим куда-нибудь. Покажете мне село, что тут изменилось за столько лет?

Нина: Что может измениться? И зачем ехать, тут пешком в оба края за двадцать минут все можно обойти.

Евгения Васильевна: Я уж отвыкла пешком-то ходить. И зачем, когда машина есть? Не ворчи, Ниночка, строгая моя девочка. Коленька, пойдем со мной, отца разбудим.

Евгения Васильевна и Коленька уходят.

Ольга: Ой! Какая кофточка чудная! Нина, иди, померь, тебе этот цвет пойдет!

Нина: Чему ты радуешься? Ведь это – стыдно! Это просто стыдно!

Ольга: Ты думаешь головой неправильно. Надо так рассуждать: это мне надо или это мне не надо. Мне – точно надо. Значит – хорошо! Не злись на маму, она же хотела как лучше.

Нина: Знаешь, Оленька, мне иногда кажется, что это не они наши родители, а мы – их. Как-то… как-то у них весело жить получается, или я так не умею, или что-то я понимаю не правильно. Когда бабушка замуж вышла, а потом умерла через год сразу после супруга, и мама вдруг в один день стала богатой наследницей…

Ольга: Скажешь уж, богатой! Квартира в городе, и та небольшая. Машина, сколько-то денег.

Нина: Если бы продать этот дом, хватило бы доложить денег и докупить еще квартиру, для нас. В городе.

Ольга: Что ты говоришь? Мама никогда не продаст этот дом, она здесь родилась, да и мы…

Нина: Так и жила бы сама в этой глуши!

Ольга: Ну что ты, что ты, Ниночка, не надо. Разве плохо живем? Чего нам не хватает? Сильные, молодые…

Нина: Тебе-то, что грустить. Тебе вон родители уже жизнь распланировали, мужа нашли…

Ольга: Да не нужен мне этот муж! Что я с ним делать буду? И никуда я ехать не собираюсь, как же я тут все брошу? Ни за что! А вот кто должен уехать, так это ты. Тебе город снится, это тебе все кажется, что ты что-то упускаешь.

Нина: А ты так не думаешь?

Ольга: Нет. Это – мое. Мне тут дышать легко, и я все тут знаю. А ты, и, правда, езжай к жениху вместо меня. Ты уже достаточно для нас сделала, и для меня и для Коленьки. Ты о нас заботилась, столькому меня научила. Я помню, как ты книжки читала и все говорила: «Вот, Оленька, этот рецепт – он хороший, мы по нему баклажаны будем заготавливать…»…

Нина: (плачет) Что ты говоришь… что ты говоришь… Такой шанс…

Ольга: Ты зря уговариваешь, все равно с места не сдвинусь. Дарю тебе… жениха.

Нина: (ошарашено) Я… Оленька, я поеду. Я поеду, милая, спасибо, хотя так не говорят, не благодарят за такое. Я не знаю, что сказать. Вот что. Я так скажу: я, как обустроюсь, на свадьбу позову, конечно, но потом, после, я буду навещать вас с Коленькой часто-часто, вот увидишь. И все сделаю, чтобы вам легче было. Колю перетащу в город и тебя, не возражай, не возражай! А если не в город, знаю, ты город не любишь, так чтобы дом отремонтировать, ну что, в самом деле, в такой развалюхе жить… Не знаю, что еще для тебя сделать!

Ольга: Перестань. Ты так сейчас говоришь, как будто оправдываешься. Может этот жених тебе и не понравится. Или времени у тебя не будет в деревню ездить. Хочешь что сделать для меня, так вот что – устрой меня на почту на свое место. Деньги небольшие, а все ж таки помощь…

Нина: Ты сомневаешься во мне? Ты думаешь, я уеду, и помогать вам не буду?

Ольга: Не сомневаюсь, не сомневаюсь! Только все равно, устрой. Ладно?

Нина: (плачет, обнимает сестру) Ты сейчас меня счастливой сделала. Оленька, у меня надежда появилась… Нет! Нельзя так говорить, ты еще одумаешься, ты передумаешь!

Ольга: Ни в жизнь!

Нина: Мне надо все это осознать, так нельзя быстро решения принимать, все надо как-то сообразить…

Входят Евгения Васильевна и Геннадий Семенович.

Евгения Васильевна: Что, девочки, съездим по деревне? Отец отдохнул, выспался, теперь и поедем.

Нина: Вечером, наверное, гости придут? Надо все подготовить… Я останусь. Оля, загляните в магазин, купите еще хлеба и масла растительного.

Ольга: Хорошо. Всех звать?

Нина: Сами придут. Скажи, если спросят, к семи.

Евгения Васильевна: Может, пельмени взять?

Нина: Ты, что, это для городских! Не вздумай, отравишься! Свет отключают каждый день, в магазине холодильники размораживаются, так там в пакете – один огромный пельмень образуется.

Евгения Васильевна: Ладно, ладно, как скажешь.

Ольга: Мам, пап, пойдемте, я вам тут все-все покажу!

Евгения Васильевна,  Геннадий Семенович и Ольга уходят.

Нина: Мой маленький-маленький домик… Моя тюрьма. Я из тебя вырвалась! Милый дом, как же я счастлива, что больше никогда тебя не увижу! Буду приезжать сюда только в гости, привозить еду, одежду, …телескопы. И радоваться, что больше не живу здесь.

Вечер, та же комната, за окнами полутемень, люстра низко опущена над столом и зажжена. За столом сидят Евгения Васильевна, Геннадий Семенович, Коленька, Нина, Ольга, дядька Семен, Света.  

Коленька: Слушайте, слушайте, я вам сейчас прочитаю! (Читает из атласа) «Существует порядка полумиллиона кратеров размером более 1 км. Из-за отсутствия на Луне атмосферы, воды и значительных геологических процессов лунные кратеры фактически не подвергались изменениям и даже древние кратеры сохранились на ее поверхности. Самый большой кратер на Луне находится на обратной стороне Луны его размеры 2240 км в диаметре и 13 км глубиной».

Семен: Больно любопытные эти ученые! Все ведь надо им вымерять, высчитать, даже на тут сторону Луны залезли и подсмотрели, что там да как.

Геннадий Семенович: Зачем им самим туда лазить? Изобрели себе какой-нибудь фотоаппарат летающий, тот завернул за Луну, все отснял и посчитал.  

Семен: Гена! Ты прав как никогда. Про фотоаппараты летающие и все такое. Никуда же не скрыться! Сейчас расскажу вам про шпионов. Я про них много ть знаю!

Нина: Дядя Семен, ты пьян!

Семен: Это к делу не относится. Вот сейчас кореец этот, что поля в аренду берет. Брать-то земли весной надо, а сейчас, считай, середина лета. Значит – что?

Геннадий Семенович: Что?

Семен: Шпион!

Геннадий Семенович: Сразу уж и шпион! Может, сроки пропустил. Или просто дурак!

Семен: То, что дурак – это понятно, но еще и шпион.

Евгения Васильевна: Семен, пойдем-ка на воздух. Гена, принимай его. Девочки, калитку откроете.

Нина и Ольга выходят первыми, Геннадий Семенович поднимает Семена, они выходят следом, за ними – Евгения Васильевна.

Света: Я по тебе соскучилась.

Коленька: Когда успела? Через дорогу живем, каждый день видимся.

Света: Так то – через забор, только кивнули друг другу и все. Это – не считается.

Коленька: Что ж тебе еще?

Света: Любви.

Коленька: Любовь через забор? Это – не ко мне.

Света: Как это не к тебе, если я тебя люблю! Женись на мне, а? Я тебе пироги буду печь, я умею. И работа у меня почти есть. Маринка с магазина увольняется, я на ее место иду. Все-таки магазин, не просто так! У меня и хлеб будет дешевле, и конфеты, и пиво… Коленька: Света. Обратись к Руслану. В плане женитьбы – это он у нас активист. И пожрать тоже не дурак, он твое предложение оценит.

Света: Руслан никак не подходит, он ищет невесту с домом, а у меня дом маленький, старый и родители…

Коленька: (встает из-за стола) Так, мне на чердак надо. Пока. Дверь захлопнешь. А, хочешь, со мной пойдем?

Света: (кокетливо) А что у тебя на чердаке?

Коленька: Телескоп.

Света: (фыркает от смеха, заигрывающее подмигивает) Шалун! Ну, какой шалун!

Коленька: Тьфу ты! (уходит)

Света: (передразнивает) Телескоп у него… там! Тоже возомнил о себе!

Входит Ольга

Света: Привет, подружка!

Ольга: Привет, Светик. Где Николай?

Света: Что мне до него, я с тобой дружу. У Коли – мания величия. К тому же, он меня гонит…

Ольга: Это с ним случается, не обращай внимания.

Света: Как это не обращать!

Ольга: А так вот не обращай. Ты себе реши: он тебе нужен или нет. Если нужен, тогда – все обиды в бок, просто не замечай. А если не очень-то нужен, тогда… тем более!

Света: Вот бы ты была моя сестренка! Ты все так хорошо знаешь…

Ольга: Нет, я знаю мало. Просто ты – и того меньше… Вот Ниночка наша – вот это да!

Света: А к нам экстрасенс приезжает. Будет жить целый месяц! Помнишь, в том году у нас на постой дядька останавливался, вроде как художник. Так вот, он ему про нас рассказал, тот позвонил, и они с мамой уже все оговорили.

Ольга: Хорошо.

Света: Еще бы не хорошо! Заработаем, можно будет всего купить… Марьянка уже заходила, заняла его в смысле для знакомств, но я сказала, что сначала с тобой поговорю.

Ольга: Я-то причем? Я не папа римский благословление давать.

Света: Нет, не то. В смысле, если вдруг он окажется вполне симпатичным и не совсем старым, да еще и не женатым – вдруг он тебе понравится… Ну тогда и… А?

Ольга: А?

Света: Ой, ну ты прямо как не понимаешь?! Ну что первый постоялец в селе, что ли? Пригласишь куда, улыбнешься, на сеновал зазовешь, то да се… Глядишь, и заберет тебя с собой. Помнишь, Анжелка Тюрина уехала два года назад, так до сих пор не вернулась!

Ольга: Уступаю Марьяне. Слушай, а что бы тебе с постояльцем не закрутить?

Света: Мне нельзя – мне мама ноги вырвет. Да и я ж в Кольку влюблена. Но вот передай братику, что если он и дальше будет так от меня отмахиваться, то я, то я… ну, я пока не знаю, но что-нибудь придумаю!

Ольга: Ладно. Передам.

Света: Мама сказала, что нам бы пристройку сделать и постояльцев хотя бы по паре штук за год выписывать. В смысле, приглашать. Очень бы удачно получилось!

Ольга: Где он будет жить? В твоей комнате?

Света: Конечно! У нас всего две. А летняя кухня протекает, там жить нельзя, и там вечно осы заводятся. Вчера только гнездо закеросинили, но это ненадолго – потом опять поселятся. Мама хочет кролей завести.

Ольга: Правда?! Я тоже.

Света: Только они мрут резво, чуть только где какая дрянь.

 

Нина входит

Нина: Света, там мать тебя домой звала.

Света: Побегу. Пока, девчата.

Света уходит

Нина: Родители пошли по деревне гулять. Теперь пешком.

Ольга: Они могут делать, что захотят. Они взрослые, свободные и пока не больные.

Нина: Кстати о здоровье. (Кричит в сторону чердака) Колька, ты баню затопил или нет?

Коленька: (доносится голос) Ага.

Коленька спускается в комнату

 

Нина: Что «Ага»? Затопил?

Коленька: Нет.

Нина: Чего ждешь?

Коленька (отправляется): Команды, как обычно. Пошел топить.

Ольга: Светка говорит, ее мать на постой экстрасенса пригласила.

Коленька: Экстрасенс тут не поможет.

Коленька уходит

Нина: Настоящий экстрасенс? Интересно. Кто-то его занял уже?

Ольга: Марьянка.

Нина: Если он настоящий экстрасенс, он на нее не клюнет. А если не настоящий… то так ему и надо.

Ольга: У Марьяны характер вздорный и выпить она любит. Но это просто от того, что ей голову занять не чем. Мать у нее крепкая, по дому сама все делает. Марьянке остается кое-что на огороде, да так, по мелочам. Вот и сидит целыми днями на лавочке с бабками или у телевизора. А так, может, делом займется. Может, влюбится. Не в экстрасенса, так в другого кого. От любви в женщине может многое поменяться.

Нина: Оля. От любви поумнеть нельзя, только поглупеть, а глупеть Марьянке уже некуда, значит, никакими переменами любовь ей не грозит.

Ольга: Нина, ты недобрая.

Нина: Причем тут доброта? Светка, подружка твоя – тоже дура, но хоть безвредная, характер у нее покладистый, а та ж – не просто дура, а дура злобная и стервозная!

Ольга: Ну, может, экстрасенсу того и надо? Может, он свой характер решит укрепить?

Нина: Характер? Укрепить? Оля, о чем мы с тобой сейчас разговариваем? О судьбе какого-то незнакомого мужика, который даже еще не приехал в нашу деревню!

Ольга: Но мы же всегда так делаем, о чем еще говорить? Между прочим, по идее наша деревня – не деревня, а село – у нас же церковь есть?!

Нина: Церковь разрушена давно, так что – деревня.

Ольга: Фундамент крепкий остался. А тетя Тоня говорила, что слышала, будто нашу церковь собираются восстанавливать. Вроде, как памятник культуры и все такое…

Нина: Вот как восстановят, так и будем селом. А пока – деревня!

Ольга: А что, если своими силами что-нибудь придумать?

Нина: Что?

Ольга: Ну, смотри, кирпичей можно со старой конефермы натаскать, там корпуса разрушены, только подолбать постарательнее. Или еще часть военная, та, что на сопке, там две казармы не достроены, красный кирпич можно там взять, все равно брошено. Купола… С куполами сложнее, но по селу можно мужиков поспрашивать, может, кто из дерева вырежет? И крест на первое время можно и деревянный, смысл ведь не в этом…

Нина: А службы кто проводить будет?

Ольга: Можно в город позвонить, чтобы батюшку прислали. Я слышала, они ездят, вроде как с миссиями или по распределению, но это, конечно, еще узнавать надо. А можно вообще никого не приглашать, самим просто ходить туда – молиться или думать о чем-нибудь хорошем…

Нина: Если присмотра не будет – вандалы все испоганят.

Ольга: Помнишь, бабушка говорила: «На каждого вандала найдется молния Зевса». Эти молнии, правда, запаздывают иногда, но зато мимо не попадают.

Нина: Оптимистка. Скажи, а зачем тебе церковь? Уж не такая ты верующая.

Ольга: Это не для веры, это что бы сердцу было красиво…

Нина: Иногда мне кажется, что ты блаженная. Знаешь, это что-то между святыми и умалишенными. Только не обижайся.

Ольга: Да, мне тоже про себя иногда такое кажется. Но это же просто я так думаю и чувствую. О! Вот еще что! Это уже совсем практичная мысль, тебе понравится: Нин, ты забери мои сережки и цепочку в город. Сдай в ломбард или еще куда, чтобы деньги заплатили.

Нина: Это все твое золото…

Ольга: Не ношу я его, не нужно мне. А тут и продать некому. А так, купишь себе подарок на свадьбу от меня, а то – ну что я тебе могу подарить?

Нина: Ты мне уже так много подарила. Почти что жизнь.

Ольга: Тьфу на тебя! Ты все опять о том же!

Звонит телефон. Нина подходит к окну, берет трубку.

 

Нина: Да? Здравствуйте, тетя Тоня. Да, топим. Конечно, приходите.

Кладет телефон.

Ольга: Тетя Тоня звонила?

Нина: Ну, да. Она дым из трубы увидела, вот и позвонила. Так я и узнаю, что Колька все-таки затопил баню.

Ольга: А про маму тетя Тоня спросила?

Нина: Нет.

Ольга: А она знает, что родители приехали?

Нина: Похоже нет… Вот и сюрприз будет!

Входит Евгения Васильевна

Евгения Васильевна: Отец у Щербаковых остался еще догуливать. Как бы по ночи мимо дома не прошел, Нин, там, может, фонарь вывесить?

Нина: Хорошо, я повешу у калитки.

Нина выходит

Евгения Васильевна: Оленька, сегодня уж поздно. А завтра, прямо с утра начинай собираться. Лишнего не бери, поищи вещи получше, что нужно – у Ниночки возьмешь, лучше потом перешлем, главное первое впечатление на жениха благоприятное произвести.

Ольга: Мам, я с вами не поеду. Нина поедет вместо меня.

Евгения Васильевна: Это как же?! Это получается, мы старались, а ты так вот легко все наши старания и на ветер выкидываешь?

Ольга: Можно подумать, вы этого жениха в землю сажали, да каждый день поливали, да удобряли, чтобы рос хорошо. Ведь я же понимаю, мамочка, что ему нужна деревенская безропотная девушка, которая будет счастлива, только уже тем, что он ее из деревни вытянул. Городские-то им брезгуют. А эта – молодая, красивая, все терпеть будет, да еще и благодарить будет всю жизнь.

Евгения Васильевна: Оля, некрасиво сейчас говоришь. Ох, как плохо!

Ольга: Но, ведь, правда? И я это знаю. И ты это знаешь. И Нина это знает. Только мне противно, а Ниночке – того как раз и надо. Ты нас совсем не помнишь, мамочка, ты не понимаешь, кому что нужно. Так что уж не обижайся, все как надо мы сами поделим. Хорошо?

Евгения Васильевна: Вот уж не знаю пока, хорошо или нет. Мне такое надо обдумать, об одной сестре разговор был, не о другой.

Ольга: Да ему-то какая разница, он ни той, ни другой не видел.

Евгения Васильевна: Так по возрасту он же тебя просил.

Ольга: (наклоняясь к уху матери, почти шепотом) Облезет неровно, боров старый!

Евгения Васильевна: Оля! Да как ты такое говоришь?!

Ольга: (смеется) Спокойной ночи, мамочка, я на чердак полезу, мы с Коленькой будем Луну смотреть. Вот за что спасибо – так это за телескоп.

Ольга уходит на чердак.

Входная дверь открывается, входит тетя Тоня.

Тетя Тоня: (говорит, не оборачиваясь) Оленька, Нина просила сказать, фонарь ваш сломан, она к Деркачевым пошла, другой занять. (Замечает Евгению Васильевну)  Женя! Ты как здесь?! Когда приехала?!

Евгения Васильевна: Да… вот, буквально. Днем.

Тетя Тоня: И ко мне не зашла?

Евгения Васильевна: Завтра с утра собиралась. Не обижайся, родная, дай обниму.

Обнимаются

Тетя Тоня: Ну, как вы там? Совсем, наверное, деревеньку-то нашу и не вспоминаете? Да и чего нас вспоминать, что тут изменится? Как уехали, сколько лет назад, так и вернулись, а все тоже. Вот, разве дети подросли. Подросли, дети-то?

Евгения Васильевна: И не узнать! А Оля-то! И не представляешь, как она меня удивила. Так – скромница, а мысли-то какие вольные!

Тетя Тоня: Они у тебя славные, все трое. Редко, чтобы дети сами так дружно жили. У нас же что – скандалы да сплетни. Старики ноют, кто еще не стар – спивается, кто того моложе – или в город бегут или наркоманят. Редко чтобы посмотреть на кого и порадоваться. Ну да это ерунда все! Женечка, ты расскажи, расскажи, как там, в городе? Я уж лет двадцать там не была…

Евгения Васильевна: В городе… хорошо. Ты садись, садись за стол. А я расскажу. Мы когда только приехали, я все поначалу привыкнуть не могла – звуки другие. Лифт туда-сюда – а у тебя все слышно. Соседи, где кто крикнет или музыку включит – так все будто в соседней комнате. Так это неприятно – все вздрагивала. Генка-то на ухо тугой, так ему хоть бы что. А я вот первое время мучилась. Но зато – магазины… Тоня, это не описать! Что тот супермаркет в поселке – тьфу! А тут столько этажей, на каждом этаже магазинчики-магазинчики, один к другому, как опята приклеены. И не надо по лестницам напрягаться ходить – или лифты тебе или эскалаторы или то и то на выбор! Все чисто. Запахи разные особенные. Только куда зайдешь – продавщица к тебе подскочит и деликатно так спрашивает, что вам подсказать, что помочь выбрать, чтобы вы хотели? Я первые дни робела, неловко мне было от такого. А теперь и внимания не обращаю, вроде так и надо! А товары!!! Это тебе не три кофточки в нашем хозмаге! Какие цвета, какие фасоны, и всех размеров! А какая посуда! Тонечка, какая там посуда! Ты такое разве что в кино видела про королев. Я туда как в музей хожу. Ну, дорого, конечно, так что на каждый день себе и не купишь. Но кое-что… иногда… главное – есть возможность!

Тетя Тоня: Подарки-то детям привезла?

Евгения Васильевна: А как же! Вот, будь мы помоложе да полегче – сейчас поднялись бы на чердак и ты бы просто дар речи потеряла. Телескоп им привезли!

Тетя Тоня: Твою налево! Ты с малолетства все как не от мира сего. Мысли у тебя какие-то мечтательные, не практичные. Телескоп?! Сюда?! Зачем? За день тут по огороду так набегаешься, что ночью уже сил ни на что другое не хватает! Они ж его даже продать не смогут – кто тут такое купит? Кому надо? Ой, Женечка… В кого только дети у тебя такие умные?

Евгения Васильевна: В бабку, мать мою. Жуть какая деловая была. А ты не критикуй, дети очень рады.

Тетя Тоня: Как же. Наверно, Нинка – особенно.

Евгения Васильевна: Да, старшая, не оценила. Ну да, ей другое перепадет, получше. Об этом пока не буду, потом сама все узнаешь.

Тетя Тоня: Знаешь, а без тебя тут скучно стало. Особенно по-первости, потом-то привыкли, успокоилось все… Выхожу за калитку – ищу глазами твой дом, а потом думаю, нету ее. Уехала моя Женечка, подружка. Завела там, в городе, других подружек, про нас и не вспоминает…

Евгения Васильевна: Вспоминаю! Вспоминаю! Ну, что ты, Тонечка, что ты… Там подружек труднее завести. Там все фыркают – «деревенская, мол», а что, что деревенская? Так же все – две ноги, две руки, голова на плечах вперед смотрит! Ну, что такого, что человек себе получше где ищет? Из деревни в поселок стремятся, из поселка – в город, из того города – в город побольше, из того – в столицу, из столицы – в другую страну, а оттуда… уж и не знаю, но и там недовольные найдутся. Так, говоришь, скучала по мне?

Тетя Тоня: О… еще как! Бывает, детей твоих встречу, кого-нибудь, хоть, вон, Коленьку, и думаю – вроде и не похожи, так если, лицом. А вот что-то родное все равно есть. Будто от тебя весточка пришла… А ты уж совсем и писать-то не пишешь.

Евгения Васильевна: Так зачем? Телефон есть, если надо – позвонились!

Тетя Тоня: То-то и оно «если надо». А часто оно надо-то бывает? Дружба, она, вроде, дело неспешное. Ой, я заболталась, я ж в баню пришла. Кто там сейчас? Гена?

Евгения Васильевна: Нет, он в гостях. Пусто в бане.

Тетя Тоня: Так пойдем, что ли мыться?!

Евгения Васильевна: Твоя правда! С чем в городе плохо – так это с банями. Сауны я до сих пор не понимаю. Да и глупо как-то деньги за воду платить… А вот тут – благодать!

Тетя Тоня: Идем в баню?

Евгения Васильевна: Идем в баню!

 

 

 

 

АКТ ВТОРОЙ

 

Второй день

 

 

Та же комната, утренний свет проникает сквозь окна. Слышится кукареканье петухов.

Нина: (кричит в боковую дверь) Колька! Хватит дрыхнуть! Стадо собирать пора. Вставай, вставай.

Входит заспанный Коленька.

Коленька: Сестренка, садистка, чего ж ты так кричишь-то, а? У меня в ушах звенит…

Нина: Люди на работу собираются, пора скотину забирать.

Коленька: У меня выходной сегодня.

Нина: Вчера же был?

Коленька: Так я на три дня поменялся. Все знают, у меня родители приехали.

Нина: Тогда ладно. А что это Ольга до сих пор не встала? Надо ее разбудить…

Коленька: Не надо. Дай ей выспаться.

Нина: Выспаться? А чем ночью занималась?

Коленька: Так это… телескоп.

Нина: Что – телескоп?

Коленька: Ну… темнеет сейчас поздно, ждали пока луну будет хорошо видно. А потом кратеры смотрели… а потом туча нашла, ждали, пока пройдет… а потом опять смотрели кратеры.

Нина: И как?

Коленька: Очень.

Нина: Да? Ну, вот тогда топай вместо Ольки кур корми.

Коленька: Они меня бояться. Они думают про меня очень плохие вещи, а все от того, что я часто рублю дрова топором. Им это кажется подозрительным. Сходи ты.

Нина: Ладно, схожу… Правда что, напоследок.

Нина выходит

 

Коленька: Надо ж, пошла… Обычно не срабатывает, чего это она?

 

В другую дверь входит Ольга

Ольга (с букетом в руках) Вот, мои хорошие. Сейчас я вас сюда поставлю, в вазочку, на стол, что бы всех радовали…

Коленька: Олька, ты чего поднялась в такую рань?

Ольга: Привычка.

Коленька: Опять с петрушкой разговариваешь?

Ольга: С цветами, не видишь, что ли.

Коленька: Какая разница? Вот ты скажи, ты действительно веришь, что они слышат?

Ольга: Конечно, слышат. Ну, может, не сами слова, а просто понимают, чувствуют, что к ним обращаются.

Коленька: Кстати о растениях, Семен еще не заходил?

Ольга: Он же вчера был.

Коленька: А то он по графику ходит!

Ольга: Ему надо проспаться, вчера с ведро вылакал.

Коленька: Плохо ты знаешь Семена. Он запасается впрок, как верблюд, пока наливают. Ольга: Нина где?

Коленька: Пошла кур кормить.

Ольга: Зачем? Я кормила уже.

Коленька: Значит, в магазин. (Смотрит в окно) Ставь чайник, Семен идет. Я ж говорил!

Входит Семен

Семен: Приветствую. Что, родители здесь еще? Не отвечайте, знаю, что здесь. Утро, где им быть? Спят?

Ольга: Спят.

Семен: Это правильно. И я бы спал, это я успею и в другое время, а когда еще друзья приедут… Так вот решил, потом досплю. Что-то вчера батя ваш говорил про какую-то необычную вещицу, якобы вам привез…

Коленька: Это телескоп, дядя Семен.

Семен: Ой, сумасшедшие! Ведь украдут!

Ольга: Не каркайте и не сплетничайте – целее будет.

Семен: Оленька, ты не знаешь горечи потерь, а это – горькая горечь.

Ольга: Я рассуждаю по-другому: Бог дал – Бог взял. Спасибо, что дал попользоваться. Мы вот вчера в небо смотрели: как это удивительно! Ведь если только представить себе – это так далеко, что почти придумано, а вот смотришь – и правда есть!

Коленька: Она хотела сказать, что Луна оказалась планетой, а не просто шариком в форточке.

Ольга: Там настоящие кратеры! Даже скалы видно!

Семен: (отвлеченно) Чего только не бывает… да… удивительное дело…

Коленька: Дядя Семен, выпить закончилось.

Семен: Это как?! Николай! Ты сейчас ко мне не справедлив. И это – обидно слышать.

Коленька: Ни капли в доме.

Семен: Как можно поить гостей и не оставить на опохмел?! Это просто непорядочно! И как это батя ваш такое допустил?

Ольга: А папа спит.

Семен: Какое неприятное утро его ожидает… Пойду хоть к соседям зайду. Может, там люди живут.

Семен уходит, в дверях сталкивается с Ниной.

 

Нина: На магазине сейчас объявление вывесили, Савельевы свинью в понедельник будут резать. Коленька, заскачи к ним, закажи вырезку. Потом разберут, останется что попало. Оля, тебе поручаю сало засолить. Помнишь как?

Ольга: Конечно!

Нина: Деньги в буфете.

Ольга: Помню. Нина, ты иди, собирайся. Времени мало, родители хотят ехать уже после обеда, хотя по-моему, это все до вечера растянется. Еще и кур надо зарубить… Между прочим, я сказала, что ты вместо меня едешь.

Нина: И что? Они против?

Ольга: Если я не против, то чего им-то возражать?

Нина: Да… да… надо еще показать тебе рецепты и в аптечке, где какие лекарства, и на работу… да, я побегу собираться!

Нина  уходит.

Коленька: Куда она должна собираться?

Ольга: Нина уезжает в город с родителями, знакомиться с женихом.

Коленька: С твоим?

Оленька: С чего вдруг с моим? Он пока ничейный.

Коленька: То-то она такая счастливая убежала. Я правильно понял, это так выглядит? Просто я не помню, когда довольной ее видел.

Ольга: Ниночка думает, что вот уедет в город, выйдет замуж, и сразу станет счастлива. Как-то так вдруг – и счастлива!

Коленька: Может, так и будет.

Ольга: (пожимает плечами) Это замечательно, когда сбывается мечта… Это, конечно, может сделать человека счастливым… Но счастье такой предмет, которому тоже надо учиться.

Коленька: Учиться?!

Ольга: Ну да. Понемножку собирать радости: вот – платье новое, вот – красивый цветок вырос, а вот – зима снежная… Но Нина ничему не радуется каждый день, ее огорчают неудачи, и она ничего не видит, когда нет этих неудач. Она хочет счастья постоянного. А так не бывает. Может быть первое время там, она действительно будет счастлива. Но потом… Она не умеет радоваться. Минусы у нее всегда на первом месте.

Коленька: Ну не знаю, сейчас так вот она вполне радостная убежала. Прямо светится вся.

Ольга: Это – пока. Потом на нее непременно нападут угрызения совести. Она упрекает или других или себя, неужели ты не заметил этого, мы же так давно вместе живем?

Коленька: Если бы я стал это замечать, мне пришлось бы что-то с этим делать. А мне лень. Можно, я еще немножко ничего не позамечаю?

Ольга: Да, пожалуйста!

Коленька: Пойдем сегодня на Луну смотреть?

Ольга: Если туч не будет.

Коленька: Я вот тут поразмыслил… Может, мне и правда на Светке жениться? Как думаешь, уживетесь вместе?

Ольга: Со Светкой? Вполне. Она легкая, ворчать не будет по пустякам.

Коленька: А ведь дура.

Ольга: С кем не бывает.

Коленька: Права, сестренка!

Ольга: Ты, главное, ее не обижай. Ум – это что. Кому дано, кому нет. А вот доброе сердце, пусть и глупенькое – оно редкость.

Коленька: Пожалуй, счастливая дура все ж таки лучше, чем дура несчастная. Ладно, я подумаю. Все равно торчит тут с утра до вечера, так хоть польза какая будет… Ой, забыл совсем! Отец просил веток малины нарезать. Кстати, а ты собиралась еще зелени всякой маме нарвать. Потом некогда будет. Пойдем в огород?

Ольга: Пойдем.

Коленька: Нинку будем звать?

Ольга: Нет, она собирается, справимся без нее.

Коленька и Ольга уходят.

Входит Нина, несет сумку

Нина: Так, вроде бы все положила… Надо было еще книги упаковать… Зачем? Там куплю. В крайнем случае, Ольга продаст или подарит кому на день рождения… О чем я говорю… (вдруг падает на колени) Господи! Прости меня, прости! Я у сестры будущее забираю, но она же сама отдает, она же не против. А как устроюсь… клянусь, вот перед Тобой клянусь, все-все сделаю, чтобы Оленька с Николайкой счастливы были! Что же я сделаю?.. Что им нужно для счастья? Нина… дура, ты дура. Им нужен… вон, телескоп. Чтобы погода ночью стояла безоблачная, чтобы луну было видно. Ольга любит огород, без земли она затоскует, а Колька жить не может без своего пастушества, каждую козу, в морду знает… Кого ты обманываешь, Нина? Они уже счастливы. Вот что! Я приглашу ее на свадьбу. И сведу с каким-нибудь мужчиной, посолиднее, лучше с женатым. Чтобы у Ольки хоть ребеночек был не от здешних… По деревне или дурная кровь или родственная, рожать не от кого. Там, об алиментах договоримся, не пропадет! Да. Вот как я сделаю. Так лучше всего будет.

 

Входит Ольга, несет сверток с травами

Ольга: Ты чего на коленках, потеряла что-то? Ты вещи все собрала? Если что забудешь, не волнуйся, я же теперь на почте буду работать, вышлю посылкой… Кстати. Ты начальство предупредила?

Нина: Да, все в порядке. В четверг приходи к восьми утра, там все объяснят, научат… Да ты и сама у меня на работе была, видела, что да как…

Ольга: (садится на стул, внимательно смотрит на сестру) Ниночка, Ниночка… Как же ты там будешь?

Нина: Отлично буду. Вот там-то как раз все и станет замечательно. Я буду хорошей женой, я понимаю свой долг, а это главное.

Ольга: Долг – это важно, конечно. Но сможешь ли ты любить этого человека?

Нина: Любовь, Оленька, приходит и уходит, а человек остается. Может, и полюблю со временем. Любовь в себе воспитать тоже возможно…

Ольга: Воспитать любовь?! Ты даже не знаешь, как он выглядит, этот человек!

Нина: Как бы не выглядел, внешность вообще для мужчины не важна. А меня – подкрасить, приодеть понаряднее, прическу изобрести – и вполне приятная дамочка получится. Говорю я правильно, уж спасибо маменьке. Деревенских говор обычно выдает, так у меня таких проблем не будет, я быстро в обстановку впишусь. Улыбаться я умею. И милой быть, и послушной, если требуется. Раз он девушку с деревни ждет… получит, что ждет.

Ольга: Откуда тебе знать, что он ждет?

Нина: Да, правда, правда… Мне бы хоть его фото заранее увидеть…

Ольга: Фото? Да фото есть. (Копается в кармане фартука) Вот, на. Тут, кстати, и телефон есть, написан с обратной стороны…

Нина: (хватает фотографию, жадно всматривается, потом спокойно кивает головой) Ясно.

Ольга: Что тебе ясно?

Нина: Ясно, чего ждать.

Ольга: Ты умная… Ты так вот по фотографии, поняла сразу, что это за человек? Разве это возможно?

Нина: Не всегда. Но иногда вполне возможно.

Ольга: А если ошибешься?

Нина: И такое возможно. Вот что, увеличим шансы на понимание. Неси-ка телефон. Сейчас созвонимся с женихом.

Ольга: (бежит за телефоном, приносит, обе подходят к окну) Ты смелая! А что ты ему скажешь?

Нина: Сообразим… (переворачивает фото, набирает на телефоне номер) Как его зовут-то?

Ольга: Александр… Егорович, кажется. Да, точно, Егорович!

Нина: Алло? (нежно) Сашенька? Здравствуйте, Александр. Нет, мы не знакомы. Меня зовут Нина, я дочка ваших знакомых… да! Как вы угадали? Нет, нет, мы еще в деревне, но уже через час выезжаем. Я смотрю на вашу фотографию, и не могу дождаться встречи. Да, вы мне очень понравились… Нет, ничуть не преувеличиваю. Совсем не шучу. У вас такие добрые глаза и сразу видно, что вы сильный человек, настоящий мужчина! Да, мою сестру зовут Ольга, но я не могу ее позвать, она сейчас занята.

Ольга: (шепотом) Нинка, там сейчас деньги закончатся, не болтай долго.

Нина: Простите, мама зовет, мне пора бежать. Надеюсь, скоро увидимся. Да, пока. До встречи. (Выключает телефон).

Ольга: Что? Какой у него голос?

Нина: Обычный.

Ольга: Я и не думала, что ты так умеешь!

Нина: Как?

Ольга: Ну… так. Глупенько хихикать.

Нина: Умных и в городе хватает, из деревни умниц не выписывают. А мне обязательно нужно там закрепиться.

Ольга: Ой, Нин, ты сейчас так страшно говоришь, так расчетливо, совсем на тебя не похоже. Я даже тебя немножко испугалась. Ты раньше такой не была.

Нина: В каждом человеке всегда живет несколько его версий одновременно. Нужны лишь благоприятные условия, чтобы эти версии смогли развиться.

Ольга: Тогда, наверное, хорошо, что я здесь остаюсь. Что-то мне эта твоя версия не очень понравилась. Это ж какой ты станешь лет через пять?

Нина: Какой бы не стала, все равно буду любить вас и помнить. А это главное. Правда?

Ольга: Не знаю. А что твой будущий муж? Ты будешь благодарна ему всю жизнь?

Нина: Нет. Чувство благодарности делает человека рабом.

Ольга: Очень странно ты думаешь!

Телефон звонит

 

Нина берет трубку, заходит Коленька

Нина: Алло? Да! Уже собрались? Сейчас буду! (Кладет телефон) Я на почту пойду, там женщины стол накрыли, провожаться будем. Пойдешь со мной?

Коленька: Ольгу оставь, мне она нужнее!

Нина: Ладно, побегу.

Нина уходит

Коленька: Вот, слушай: «Кратер имеет сглаженный вал, террасу и обрушение, мощный внешний вал, много пиков на дне, трещины отсутствуют, неровный характер дна, на дне нет лавы, не имеет лучевой системы, находится на материке. Округлое образование с высокими и обрывистыми краями на северо-северо-западе видимой стороны Луны. Внутри кратер заполнен застывшей лавой, в его центре находится двойная центральная гора. Назван в честь греческого философа и математика Пифагора.»

Ольга: Так мы вчера его видели!

Коленька: Пифагора?

Ольга: Кратер! Внутри – двойная гора!

Коленька: Я вчера все зарисовал, ничего такого не помню.

Ольга: Точно было!

Коленька: Вот сейчас не поленюсь, найду свои записи и проверю!

Коленька уходит

Входит Руслан

Руслан: Ольга! Приветствую. Говорят, Нина уезжает?

Ольга: Кто говорит?

Руслан: Так, слышал… Все село в курсе.

Ольга: Ну и? Пришел уговаривать, чтобы она не уезжала?

Руслан: Что ты, что ты! Такие возможности, ими раскидываться нельзя! Я, собственно, к тебе пришел.

Ольга: Ко мне?

Руслан: Ну, да. Теперь, когда твоя сестра уехала, или все равно, что уже уехала, никто не стоит между нашим счастьем!

Ольга: Что?!

Руслан: Ольга. Совершенно серьезно и официально предлагаю тебе стать моей женой, матерью моих детей, свекровью моим невесткам, бабушкой моим внукам… и хозяйкой этого дома!

Ольга: Я и так хозяйка этого дома. Ты бы свой дом починил, на него ж смотреть больно, не сегодня-завтра рухнет! Нашел легкий способ избежать ремонта!

Руслан: Ремонтировать дорого, лучше просто жениться.

Ольга: Ну, ты и наглый! Ты же только вчера делал предложение Нине!

Руслан: Это было коммерческое предложение. А к тебе все серьезно. По любви!

Ольга: Отстань, дурак.

Руслан: Очень вы, сестры, на ругань проворные. А я не обижаюсь. Ну, сама подумай: Нина сейчас уедет, а мужик тебе в доме нужен. Ведь нужен?

Ольга: У меня есть мужик в доме.

Руслан: Николай – он брат. Он не считается.

Ольга: А ты, значит, считаешься?

Руслан: Я тебе больше скажу! Я не просто так тебе парень. Я – почти бизнесмен!

Ольга: Кто?!

Руслан: Да-да, чего смеешься? Не надо смеяться над серьезными людьми, потому как люди, хотя и не обижаются, но гордость и у них наличествует. Вот, слушай, что тебе расскажу. Только по секрету, не проболтайся! Задумал я открыть здесь, у нас в деревне, большой такой магазин, навроде супермаркета. Будет, значит, на первом этаже – еда разная, на втором – тряпки, там колготки, шубы, ботинки, ну, всякое такое, а на третьем… на третьем – мебель! Хорошо придумал?

Ольга: Придумал мастерски! А зачем здесь такой магазин?

Руслан: Как зачем? Магазин – это хорошо!

Ольга: Да я и не спорю, что хорошо. Только кто туда ходить-то будет? В селе денег нет, сам знаешь, тем и живем, что с огорода продаем, да молоко, да яйца скупщикам. А проезжих здесь не бывает, в стороне мы от трассы. Некому будет в твой супермаркет заходить, прогоришь на первой же неделе.

Руслан: Ты сейчас, Ольга, истоптала мою мечту своею безжалостной логикой.

Ольга: Руслан, ну ты сам подумай: что за мечта такая нелепая? И потом, где денег взять на твой супермаркет?

Руслан: Так школа пустует. Ее и приспособим!

Ольга: А товар? Его ж надо на какие-то деньги покупать! А зарплаты продавцам – кассирам?

Руслан: Это я обдумал. Вот смотри: мы поженимся. Переедем ко мне. Этот дом выгодно продадим и купим товаров. Чтобы продавцам не платить, будешь ты у меня работать, а Колю… можно ночным сторожем устроить, как это… секьюрити! Вот как я все вижу.

Ольга: Слов нет!

Руслан: Здорово я придумал, правда?

Ольга: Я и говорю: слов нет. А Коленька где жить будет, если мы дом продадим?!

Руслан: Не бойся, я и про него все обдумал: я ему в школе целый кабинет отведу. Пусть себе живет, мне не жалко. А если Нина когда-никогда в гости приедет, так и ей место найдем…

Ольга: Руслан, я просто теряюсь…

Руслан: От любви?

Ольга: От нее – особенно! Иди домой, Руслан.

Руслан: Так я не тороплюсь. Я не все сказал.

Ольга: Как?! Еще что-то?!

Руслан: Официальную часть я обозначил, теперь духовная!

Руслан достает из кармана губную гармошку, несколько раз громко дует в нее. Потом начинает петь:

Руслан

Все грустит красавица,

Что парням не нравится.

А вокруг парней всего

Я, и больше никого!

Так кого же ей любить

Если выбор невелик,

Коль на всю нашу деревню

Много баб один мужик!

Ольга:

Ты и песни и стихи

Для другой прибереги

Скоро должен брат явиться,

Обе выдернет ноги!

Руслан: Никакой в тебе романтики! Опять братом пугает. Не понимаешь ты, Ольга, что я просто честный человек. Я не притворяюсь. Вот вам, бабам, что надо? Слова всякие, красивые, даже если они – сплошное вранье. А вранье – это плохо. Это – не правильно. А вот меня, честного, ты гонишь. Зря.

Ольга: Да я ж тебя не за честность гоню. Пакостный ты.

Руслан: Это – не диагноз. Это – твое субъективное измышление! Нет, ну вот скажи, какого жениха тебе надо?

Ольга: Такого… (мечтает) Мне бы хотелось, чтобы это был человек, которому можно доверить любую тайну, рассказать обо всем, даже о том, о чем не расскажешь подружкам и маме. Чтобы он прощал мне мои недостатки, любил мое тело и душу. Чтобы его характер был сильнее его инстинктов.

Руслан достает блокнот с ручкой, усердно записывает.

Ольга: Чтобы однажды он прижал бы меня к себе, сказал «милая», и чтобы от этого стало тепло-тепло в груди.

Руслан: Ну, а еще что?

Ольга: Сидеть рядышком, слушать, как в печке дрова потрескивают, а за окном – снег идет. Я готовлю, он – посуду моет. Все делать вместе, и даже не глядя друг на друга, чувствовать друг друга душой…

Руслан: (записывает) … «мыть посуду»… помедленней, ну?

Ольга: Ты, что, записываешь, что ли?

Руслан: А то! Что бы потом от своих слов не отказывалась. А то после свадьбы еще всякого напридумываешь, а это будет уже – перебор, нечестно. Тут вот у меня, все как в контракте по пунктам: 1 – называть милой, 2 – обогревать дровами, 3 – мыть посуду. Так я с этим справлюсь! Это вполне мне по силам!

Ольга: (смотрит «на небо») Господи, где ты был, когда его создавали? И ведь не шутит. Он и правда так вот думает, как говорит.

Руслан: (гордо) Да! Я – человек честный! Я всегда говорю, как думаю!

Ольга: Нашел, чем гордиться…

 

Входит Нина

Нина: Что, Руслан, попрощаться зашел?

Руслан: Да я… так… Про бизнес поговорить. Хочу бизнесом заняться.

Нина: Неужели за ум взялся?

Ольга: Да, сперва - за твой, теперь - за мой.

Нина: Как это?

Ольга: Да так и выходит, что мы, вроде, женихами обменялись. Или он мне по наследству от тебя достался?.. Вот интересно, а если и я уеду, он к Николаю начнет заходить?

Руслан: Злые вы, девки. Оля, можно я пирожок съем? Меня деловые проекты и брачные контракты очень утомляют, аппетит будят, прямо-таки зверский!

Ольга: Ешь.

Коленька входит

Коленька: Привет, Руслан. Пока Руслан.

Руслан хватает пирожок и поспешно уходит.

Коленька: Я к нему почти уже привык. Только не прикармливайте его больно-то, и так не отделаться.

Ольга: Нина, а ты чего так рано прибежала?

Нина: Сейчас убегу. Там Машка фотоаппарат принесла, надо подкраситься. (Встает возле зеркала, красится). Да, еще предупрежу тебя, вдруг девчонки на почте забудут. Афонину переводы каждый месяц приходят, сын шлет. Так ты ему всю сумму разом не выдавай – пропьет, потом с голоду сдохнет. Рублей по сто-двести выплачивай, чтоб ему на еду хватало. Если спросит, скажешь, в кассе денег нет. Но он не спросит. Он привык. Еще узбеки по Советской 17 журналы выписывают. Журналы хорошие. Читай аккуратно, что нужно – переписывай, но задерживай не больше, чем на неделю. Неделя – крайний срок! Ну да там тебя научат. Все, я обратно. Я ненадолго, еще надо проверить, все ли уложено.

Коленька: Нинка, как в городе обустроишься, купи мне фотоаппарат.

Нина: Зачем тебе?

Коленька: Для душевного неравновесия! Попросил, так запомни. Ты ж всякую дрянь будешь дарить: штаны, свитера, газонокосилку какую-нибудь. А не то, что мне надо.

Нина: Ладно, список составь! Побежала!

Нина уходит

Ольга: (вздыхает) Я уже по Ниночке скучать начинаю.

Коленька: Подожди еще – не уехала. А правда надо список составить, она ж через чур практичная, ничего путного не подарит. Видела, как на телескоп взъелась? Чуть мать не загрызла!

Ольга: Скажешь тоже. Просто Нина привыкла за всех отвечать, у нее «надо» на первом месте, а «хочется» - на последнем.

Коленька: «Хочется» у нее в словаре вообще нет.

Входит Евгения Васильевна

Евгения Васильевна: Коленька, выйди, мне надо с Олей поговорить.

Коленька пожимает плечами, выходит.

Ольга: Да, мам.

Евгения Васильевна: Ты не передумала?

Ольга: Нет, конечно. Почему я должна была передумать?

Евгения Васильевна: Ночь прошла. Может, что-то изменилось?

Ольга: Нет, мамочка. Нина действительно хочет уехать, а мне этого совсем не нужно.

Евгения Васильевна: Но… как я тогда смогу тебе помочь? Что мне для тебя сделать?

Ольга: А почему ты должна что-то для меня делать?

Евгения Васильевна: Я ведь вас практически бросила того, восемь лет назад. Ты еще в школе училась, а Нина… ну, что Нина – сама еще девчонка, а на нее вы с Коленькой свалились. Но ты пойми меня, постарайся понять: я измучалась тогда с вами. Трое детей… Я рано родила, я еще молодая, а уже совсем скоро становиться бабушкой – вы-то выросли! И жить не жила, и ничего не видела, кроме кур и коров. Мне стало страшно. Так захотелось… свободы! Так захотелось немножко пожить для себя, не видеть огорода, не слушать этих глупых разговоров… Сама тупеешь, когда с утра до вечера одни и те же темы! Нина понимает меня. Она такая же. Хотя, вы обе на меня похожи. Я предала вас, я бросила вас, моя девочка!

Ольга: Мам, мне кажется, ты каешься передо мной, потому что знаешь, что я на тебя не обижаюсь. Лучше скажи все это Нине. А вообще… вот и хорошо, что ты уехала, тебе там было лучше. Теперь и Нина уедет. А мы с Колей – нам здесь хорошо. Не волнуйся за нас!

Евгения Васильевна: Я знаю, что похожа на эгоистичную старую стерву. Так и есть, не буду оправдываться. Оленька, ты вчера меня упрекнула, что я плохо тебя знаю. Это правда. Есть моя вина. Я всю жизнь мечтала жить в замке с дворецким, поваром и служанками, чтобы у меня был фонтан во дворе, сад с павлинами, личный шофер… И прочее все в таком роде. Но теперь, хотя времени осталось совсем мало, но, может быть, ты мне расскажешь что-нибудь о себе? О чем ты мечтаешь? 

Ольга: Я… хочу завести кроликов.

Евгения Васильевна: … Кроликов? Всего лишь кроликов?

Ольга: Ну, да. Это было бы здорово!

Входит Нина

Нина: Оль, представляешь, девчата на почте часы мне подарили… мам, ты плакала? Вы что тут без меня поссорились, что ли?

Евгения Васильевна: Вот уж! Глупости какие. Я просто прощаюсь с Оленькой. Пойду в комнату, себя в порядок приведу.

Ольга: Я с тобой, мам. Я тебе маникюр сделаю, увидишь, как я умею! Я училась в поселке, помнишь, мы писали?..

Ольга и Евгения Васильевна уходят.

Нина: Секреты у них какие-то… Ну, пусть посекретничают. Так… (Достает список) Одежду – собрала, мед карта, документы – готово, обувь летняя, обувь демисезонная, зимнюю там куплю, оставить Ольге. Дальше…

Входит Максим

Максим: Нина! Наконец-то нашел!

Нина: Максим? Ты какими судьбами здесь?

Максим: Пришел с тобой попрощаться. Дом сначала перепутал, к какому-то идиоту попал, у него все тропинки стеклом битым засыпаны.

Нина: С поселка нарочно ехал? Как узнал?

Максим: Ты вчера звонила в библиотеку, книги просила на Ольгу переоформить. Мне там сказали, что ты уезжаешь.

Нина: Ясно.

Максим: Значит, правда, уезжаешь?

Нина: Правда.

Максим: Насовсем?

Нина: Только так.

Максим: И… что, значит, то, что между нами было, это все… так? Кончено?

Нина: А что между нами было? Ну что? К себе не зовешь, ко мне не едешь. Ты первый раз в моем доме, до этого дня и не знал, где я живу, как я живу, а ведь три года встречались! Три года назад я тебя любила, очень любила, мне даже казалось, что это – вот и есть оно, настоящее. Сначала я все думала, что у нас что-то получится, все надеялась, что ты мне позовешь к себе…

Максим: Куда ко мне? Сама знаешь, в поселке квартиры маленькие, мы с родителями в двухкомнатной малогабаритке, куда там еще семью заводить? А у тебя? Нина, мы взрослые люди, ты же понимаешь, я работаю в поселке, сюда, в деревню, перебираться – ну, что тут делать?

Нина: Максим… Не надо. Тебя все устраивало. Эти встречи раз в две недели, никаких обязательств. Так может бесконечно продолжаться.

Максим: Что, замуж хочешь?

Нина: Как все. Вот так вот банально – как все женщины, умные, глупые, красивые, страшненькие, молодые, старые – да! Я хочу замуж! Я хочу детей, хочу нормальную работу и непьющего мужа. Неужели я многого хочу? Или я не имею права этого хотеть? Максим, у меня появился шанс куда-то вырваться, пусть даже таким странным путем. А с другой стороны – что тут странного? Раньше свахи сватали, молодые до свадьбы пару раз всего и встречались, а потом жили до самой старости.

Максим: Хорошо ли жили?

Нина: Кто как. А любовь тоже счастья не гарантирует. Любовь у меня уже была, спасибо. Теперь хочу чего-то посерьезнее и понадежнее.

Максим: Значит, не отговорю тебя?

Нина: А ты пришел меня отговаривать? Я думала – попрощаться.

Максим: Это уж как получится.

Нина: Ну… отговаривай.

Максим: Останься.

Нина: Аргументируй.

Максим: Мне с тобой хорошо. Я привык к тебе, буду скучать.

Нина: С тобой все понятно. А мне-то это зачем?

Максим: Ты меня любишь. Нам вместе хорошо.

Нина: И ты ничего больше не предложишь?

Максим: Разве это мало?

Нина: Уже не важно. По-правде мне скучно рассуждать на все эти темы.

Максим: Может, чаем хоть напоишь?

Нина: Отчего ж не напоить… Садись. Пей. Все на столе.

Максим: Ты что, уходишь?

Нина: Да, надо все проверить. Ничего не забыть.

Максим: Я приехал специально, чтобы увидеть тебя…

Нина: Максим, давай честно? Ты – мое будущее? Нет. Настоящее? Уже нет. Прошлое? Всего лишь прошлое. Зачем заботиться о прошлом в ущерб настоящему и будущему?

Максим: Вот как ты на это смотришь.

Нина: Да. Так я на это и смотрю.

 

Нина уходит в боковую дверь.

 

Входит Коленька, замирает на пороге.

Коленька: Ты – кто?

Максим: Ты, наверное, Николай, брат Нины?

Коленька: Я что, спросил: «кто – я»? Я спросил ты – кто? Про себя я все знаю.

Максим: (Встает, протягивает руку для пожатия) Максим.

Коленька: (смотрит на руку, но свою не подает) Идея в чем? Если собаку привязать ближе к калитке, то тогда по каждому гостю придется выходить открывать. А тут постоянно кто-то шарахается. Да еще Нинка работает на почте, подруги по работе к ней постоянно мотаются, а собаки не выносят почтальонов! Я не знаю, почему? Что, спрашивается, такого особенного в почтальонах? А? Ты не знаешь? И не важно. Я пока вообще не понял, кто ты и зачем пришел.

Максим: Я с поселка приехал. Знакомый Нины.

Коленька: А-а… Это она к тебе чуть не каждую неделю моталась?

Максим: Ко мне.

Коленька: Ну, ясно. А чего приехал-то? Отговорить хочешь? К себе забрать?

Максим: К себе – некуда. У меня жить негде.

Коленька: Здесь бы жили, дом большой. Я не обижу, Ольга – тем более. А надо – так еще дом рядом построим, от огорода урежем или сарай перенесем…

Максим: Спасибо за щедрое предложение. Но я в деревню как-то не рвусь.

Коленька: А-а… Так ты из этих, из мозгоноев.

Максим: Как?

Коленька: Мозгонои – это такие, что все мозги проноют своими «чувствами», а делать ничего не спешат.

Максим: Обстоятельства сильнее нас.

Коленька: А, ну да, ну да. Мозгоной классический! Тьфу на тебя. Если бы любил – придумал бы, как уберечь, а так – не мешай Нинке и мозги ей не пудри!

Максим: Знаешь, Нина говорила, что вы держитесь друг за друга. Я как-то не верил, а теперь вижу – так и есть. Спасибо за чай. Мне пора ехать.

Коленька: Давай, давай, дуй, поселковый! Деревня ему, видишь ли, не угодила! Привет, Максим, пока, Максим!

Максим уходит

Коленька: Нашелся тоже! Тьфу! Я-то все думал, к кому Нинка ездит? (передразнивая) Библиотека, библиотека… Как же, я так и поверил! Ну, значит, вот к кому. Ясно. С другой стороны… Какое мое дело? Нет ну проходной двор! Шляются женихи. Как к себе домой!

Входят Ольга и Нина

Нина: Не надо! Оставь! Я сказала, не возьму!

Ольга: Это – подарок на свадьбу! Коля, скажи ей, чтобы она взяла мои сережки!

Коленька: Нина, возьми ее сережки.

Нина: Не возьму.

Коленька: Она не хочет.

Ольга: Но мне нечего больше подарить!

Коленька: Она говорит, что нищенствует.

Ольга и Нина: Коля!

Коленька: Понял. Теперь вы сможете договориться без моей помощи.

Коленька уходит

Нина: Оленька, успокой меня, скажи, что не обижаешься?

Ольга: С чего мне вдруг обижаться? Знаешь, я вот одну историю читала, давно еще, в школе. Сейчас тебе расскажу. Однажды Диоген грелся на солнце. Мимо проходил Александр Великий. Увидев Диогена, Александр сказал: «Проси у меня, чего хочешь». И Диоген попросил: «Не загораживай мне солнца». Понимаешь, к чему я? Иногда нужно малое и ничего больше. Малое – может сделать меня счастливой, а большое – нет.

Нина: Я тебе клянусь, я однажды за тобой приеду! Хочешь, сейчас икону принесу!

Ольга: Зачем?

Нина: На иконе поклянусь!

Ольга: Ниночка, что с тобой, что ты так волнуешься? Ну, было б из-за чего переживать? Посмотри на меня – разве я грущу?

Нина: Ты не грустишь. Ты потому не грустишь, что не видишь ничего, не хочешь видеть, или не умеешь. Что с деревней становится? Мужики поспивались, женщины все на своем горбу вытягивают. Денег в деревнях нет, сюда привозят самое дешевое, самое безвкусное, самое дрянное! Зимой, если оборвется кабель, то деревни могут неделями сидеть без света. Дети хотят пешком в школу по несколько километров, или не учатся вовсе. Здесь может оскотиниться любой. И никакой надежды, что все будет хоть когда-нибудь иначе.

Ольга: Похоже, мы с тобой в разных деревнях живем! Вот, что я вижу: кто был славным, тот остался славным, кто был гадом – остался гадом. Кто хотел спиться – спился. Так и не важно – деревня это, поселок, город или вообще… Луна. Но это не практично, я понимаю, тебя надо на практичное переключать. Хочешь мне добра сделать, тогда вот что: скоро обещают плату за свет поднять, купи мне газовую плиту. Вот это – здорово будет! На печке летом неудобно готовить, жарко, а электричество – дорого.

Нина (плачет) Ладно, я куплю тебе плиту.

Ольга: Газовую.

Нина: Газовую.

Ольга: Спой мне колыбельную, как в детстве пела.

Нина: Сейчас?

Ольга: А когда потом?

Нина (поет)

Спит котенок на печи

Тихонько мурлыкая.

Спи, малышка, не кричи,

Мирно спи, не хныкай.

Скоро выйдет домовой

С девочками спехами,

Будут танцевать гурьбой

В платьишках с прорехами.

В поле ясны небеса

Звездами усыпаны

Ветер носит голоса

Носит ветер сны твои.

А в саду, в твоем саду

Зеленеют яблочки.

На твоих щеках уснут

Розовые ямочки…

Ольга: Ты мне давно ее не пела.

Нина: Так ты выросла.

Ольга: Выросла, не выросла, все равно хорошая песня.

Голос Евгении Васильевны: Девочки! Где у вас пакеты хранятся, не могу найти?

Ольга: Я сбегаю.

Ольга уходит в соседнюю комнату

Входит Руслан

 

Руслан: Вы еще здесь?

Нина: Опять пришел? Не устал тропу протаптывать?

Руслан: Я с деловым предложением! Я долго думал о наших отношениях и вот, что надумал. Это даже хорошо, что ты едешь в город. Освоишься там, замуж… ну, сходи замуж, я не ревнивый. А когда муж надоест, или помрет – приезжай за мной. А я тебя дождусь. То есть, может, я и найду кого, так, на временное пользование, но как только ты свиснешь – я тут же собирать чемодан и к тебе!

Нина: Виданное ли счастье – три жениха за раз!

Руслан: Сейчас не очень понял. Но предложение свое я тебе сообщил. Так что – не расстраивайся, наше будущее нас еще ждет!

Нина: (иронично) Как ты меня сейчас обнадежил! Просто сразу на душе легче стало! Это ж какая у меня перспектива! Все Руслан, предложение ты мне сообщил, считай, попрощались, так что иди уже, иди!

Нина выталкивает Руслана, закрывает за ним дверь.

 

Темнеет. Зажигается лампа.

Входят из боковой двери Евгения Васильевна, Геннадий Семенович, Ольга и Коленька.

Евгения Васильевна: Вроде, теперь уже все собрали, ничего не забыли. Когда еще приедем-то… Так, Оленька, ты теперь хозяйкой тут, ну да ты уже большая девочка, Нину мы младше тебя оставили, да еще с вами малыми. У тебя забот меньше, справишься.

Ольга: Конечно, справлюсь, мамочка! Пишите чаще. Я теперь на почте буду работать, буду очень-очень писем ждать!

Евгения Васильевна: Коленька, прости, что тебя не забираем. Пока невесту не нашли, но ищем, ищем.

Коленька: Не надо, не ищите. Что мне там делать? В городе надо совсем по-другому думать, что-то делать, как-то меняться… А здесь: я встаю, забираю коз по деревне, иду в луга, там сажусь под дерево, смотрю на облака, складываю из них шахматы и сам с собой играю. Вот только фотоаппарата не хватает. Кстати! Нинка, ты список просила составить… (достает и кармана рулон бумаги).

Нина: (берет список) Кто бы сомневался…

Геннадий Семенович: Посидим на дорожку. Ехать долго, чтобы удачно добраться.

Все садятся

Геннадий Семенович: Вот, навестили. Все у вас хорошо, мы теперь спокойны. Как раз пока доберемся, пробок уже не будет. За нас не волнуйтесь, я осторожно поведу, все ж – невесту везем! И так, как говориться, счастливо оставаться! Спасибо этому дому, пойдем к другому!

Все уходят. Слышен шум отъезжающей машины, по окнам скользит свет включенных фар. Коленька и Ольга возвращаются.

Ольга: Уехали… Кажется, я заразилась серьезностью от Нины. Вот сейчас мысли в голове, как будто совсем не мои.

Коленька: Какие мысли?

Ольга: Мне сейчас страшно стало, как мы с тобой вдвоем жить будем?

Коленька: Почему ж вдвоем? Мы ж решили, что Светку к себе определяем!

Ольга: Коля, вот кто так говорит? Ты совсем не романтик, как она с тобой жить будет?

Коленька: А что?

Ольга: Надо говорить: женюсь!

Коленька: Н-да… как-то неизбежно.

Ольга: Не хочешь – не женись! Собираешься сделать девушку несчастной?

Коленька: Светка не умеет быть несчастной. Если я на ней не женюсь – она найдет другого, влюбится, и станет с точно такой же настойчивостью его преследовать.

Ольга: А если женишься – она нарожает тебе здоровых детей, будет выполнять все твои капризы, и когда ты заболеешь – будет заваривать тебе шиповник и ставить горчичники. Поверь, это немало. Конечно, если ты ее не любишь, не стоит себя насиловать…

Коленька: У мужчин и женщин разные понятия о любви. Женщины видят себя в обнимку с нежным принцем, который шепчет ей на ухо всякие глупости, а парню достаточно лифчика и борща.

Ольга: Тьфу, как примитивно. Ну, если так – тогда тем более! Светка просто создана для тебя! Борщи она варить умеет, и лифчик у нее… есть на что повесить!

Коленька: Так и порешим. Ну, а пока я еще свободный человек, я собираюсь остаток ночи провести у телескопа. Ты со мной?

Ольга: Спрашиваешь!

Ольга и Коленька залазят на чердак.

Входит Руслан

Голос Ольги: Коля, хотела тебя спросить, а куда ты лампочку дел, в комоде лежала?

Голос Коленьки: Так выкинул! Я посмотрел, она уже перегоревшая.

Голос Ольги: Вот, балда! Она же там не для того лежала, чтобы свет давать. Я на ней носки штопаю. Теперь ждать, пока другая перегорит…

Руслан: (про себя, довольно) Хозяйственная! (Кричит наверх): Эй! Вы на чердаке, что ли?

Голос Коленьки: Ну и?

Руслан: Я ничего! У вас там калитка рухнула, завтра свиньи зайдут – огород потопчут.

Голос Коленьки: Не твоя печаль! Чего приперся-то?

Руслан: Я пришел со всей серьезностью намерений! Как жених!

Голос Коленьки: Так ты по-другому и не ходишь.

Голос Ольги: Коленька! Вон тот кратер! Тот, что в атласе! Точно он!

Голос Коленьки: Дай, гляну!

Руслан: Вы там чего делаете? В телескоп, что ли пялитесь? Мне Семен сказал, что у вас теперь телескоп есть. Только я ему не поверил, думал – врет.

Голос Коленьки: Врет, врет, домой топай.

Руслан: Что, если нам пока не жениться, а так пожить? Я бы мог вещи хоть завтра перевести? Нинкина комната освободилась, так теперь и место есть. Как идея?

Голос Ольги: Руслан, уходи! Спать пора. А то кота на тебя сброшу!

Руслан: Не надо кота. Он мне весь интерфейс попортит. Я так понял, ты не против?

Голос Коленьки: Руслан, я тебя бил хоть раз?

Руслан: Не припомню.

Голос Коленьки: Значит, не бил – мой кулак не забывается. Так вот, если не хочешь в своей биографии такого эпизода – не мешай!

Руслан: Понял, не буду мешать. Я тут посижу, подожду, пока вы на Луну свою налюбуетесь. Я все понять могу, и даже согласен на некоторые причуды закрывать глаза. В самом деле, может же у невесты быть маленький недостаток в виде большого телескопа!

Достает гармошку, играет.

Далека деревня скромная

От большого сити-города.

Все равно как до Луны пешком,

Здесь совсем другая жизнь.

Госпожа моя, окраина,

Позабыть тебя пытаюсь я,

Только приросла душа моя,

Без тебя не обойтись.

На сцену выходят все актеры, присоединяются к песне.

Здесь живет за печкой домовой

Журавли кружатся над рекой

А в лесах по осени грибы

Иногда – коси косой.

Здесь цветут луга бескрайние,

И хранят секреты давние.

О корнях напоминание,

Деревенский наш устой.

Белят здесь дома известкою,

И одежду носят броскую,

Вспомните о тех, кому трудней,

Только не жалейте нас.

Нам в хоромах городских темно.

Нам милей деревня да село,

Куры-гуси и стада коров,

Да домашний хлебный квас.

Далека деревня скромная

От большого сити-города.

Все равно как до Луны пешком,

Здесь совсем другая жизнь.

Госпожа моя, окраина,

Позабыть тебя пытаюсь я,

Только приросла душа моя,

Без тебя не обойтись.

Занавес

 

2010 год